- Разное

Испытывают ли рыбы боль: Чувствует ли рыба боль? | 10 марта 2017 | Всё обо всём

Содержание

Чувствует ли рыба боль? | 10 марта 2017 | Всё обо всём

А, вы задумывались, чувствует ли рыба боль?

В настоящее время рыболовное братство разделяется на два лагеря. Одни пропагандируют принцип catch&release и отпускают пойманную рыбу. Другие утверждают, что травмированная рыба всё равно не жилец и является легкой добычей для хищника и отпускать её смысла нет…Вопрос серьезный и очень интересный. Недавно на одном американском портале я наткнулся на факт, что рыбы на ряду с множеством млекопитающих и птиц испытывают чувства стресса и боль. Я начал искать информацию на просторах интернета и вот, что мне удалось найти. Группа ученых под руководством профессора Джима Роуза сделали вывод, что рыба не может чувствовать боль по нескольким причинам. А, именно потому, что мозг рыбы не развит до такой степени, чтобы позволять рыбе ощущать боль; у рыб абсолютно отсутствуют болевые рецепторы; нервная система у рыб устроена таким образом, что сознательно воспринимать боль, «запоминать» болевые ощущения и отличать их от других она не может. Научный эксперимент группы ученых Роуза хоть и обрадовал рыбаловов со всего мира, но не до конца переубедил коллег-ученых, проводивших подобные исследования, имеющих свои результаты и свою не менее популярную точку зрения. Изучению этого популярного вопроса несколько лет посвятила профессор Университета Пенсильвании Виктория Брейтвэйт. Не так давно в свет вышла ее книга «Больно ли рыбе?», в которой специалист в области биологии и рыбного хозяйства доказывает, что нервные волокна рыбы подобны нервным волокнам птиц и млекопитающих. А, стало быть, рыба боль все-таки ощущает. Виктория полагает, что рыба – организм намного сложнее, чем принято считать, и при всем своем хладнокровии она так же подвержена боли и страданиям, когда ее ловят, убивают, чистят живую и свежую. Голландские ученые во главе с профессором Джоном Верхейженом абсолютно согласны с мнением Виктори Брейвэйт и считают, что боль рыбе причиняет рана от крючка, но в большей степени страдания она испытывает от страха. Когда, попавшись на удочку, она трепещет и пытается вырваться, во всем рыбьем сознании царит паника. Проводя очередные эксперименты среди рыб, ученые испробовали все методы, вплоть до впрыскивания рыбе пчелиного яда и уксусной кислоты. Подопытной рыбой «назначили» красавицу-форель. Она и должна была «ответить» на принципиальный вопрос ученых и рыболовов: чувствует ли рыба боль? Наблюдая за поведением радужной форели после впрыскивания ей в рот раздражителя, экспериментаторы отметили некоторые особенности: форель терлась губами о камни и стенки аквариума, со стороны это выглядело так, как будто она пытается избавиться от раздражителя; форель покачивалась, что тоже свидетельствует о наличии болевого восприятия. Скажем прямо, подобные эксперименты гуманностью не отличаются, но на их основании ученые пришли к выводу, что физиологические и поведенческие особенности форели при воздействии на нее внешним раздражителем, весьма подобны к особенностям высших млекопитающих.
Известный ихтиолог Майкл Файн утверждает, что рыба плачет, когда ей больно или страшно. Правда, рыбьи слезы увидеть и запечатлеть еще не удавалось никому, но, возможно, Файн вкладывает в это понятие несколько иной смысл: рыбы способны на ощущения, подобные человеческим?
Как я понял, однозначного подтверждения нет до сих пор…В любом случае, чувствует рыба боль или нет, давайте относится к ней уважительно, ведь она дарит нам столько положительных эмоций на рыбалке. Скажу от себя, что отпускать рыбу не менее приятно, чем ловить.

Чувствуют ли рыбы боль? | Природа | Общество

В 2017 году в Германии вступили в силу поправки к закону о защите животных. В документе, в частности, говорится о запрете причинять намеренно боль рыбам, а также всем позвоночным животным. Действительно ли рыбы чувствуют боль и могут страдать в человеческом понимании? Над этим вопросом не раз задумывались нейробиологи, поведенческие экологи и ученые. В ходе одного из исследований ученые из нескольких научных центров Германии, США, Канады и Австралии пришли к выводу, что рыбы не обладают нейрофизиологическим потенциалом для сознательного ощущения боли. По их мнению, поведенческие реакции рыб на болезненные импульсы оцениваются на основе человеческих критериев и поэтому могут быть неверно истолкованы.

Почему рыбы могут не чувствовать боли?

Как утверждают исследователи, в мозге рыб нет неокортекса, а болевые сигналы у млекопитающих приходят именно в эту часть коры больших полушарий головного мозга. Во-вторых, у млекопитающих есть особые нервные волокна, чувствующие болевые раздражения. У всех хрящевых рыб (акул и скатов), а также у большинства костных рыб их нет.

При этом простые болевые рецепторы у рыб присутствуют. Даже если рыбы и чувствуют боль, то, по мнению ученых, она возникает у них посредством каких-то иных физиологических механизмов, отличных от человеческих. Помимо этого, ученые говорят о том, что боль — это субъективный опыт, поэтому изучение такой реакции может быть затруднено, поскольку сложно оценить, что происходит внутри разума животного или человека.

Чем восприятие раздражителей у рыб отличается от человеческого?

Джеймс Роуз из Университета Вайоминга утверждает, что восприятие боли и страха у рыб очень отличается от восприятия человека. Без сомнения, утверждает ученый, и рыбы, и люди реагируют на вредные раздражители. Рыба, которая была поймана на крючок, выдает ответную реакцию точно так же, как и человек, который обожжет себе руку. Но этот ответ происходит до того, как вы почувствуете какую-либо боль.

По словам ученого, разница в восприятии боли у рыб и людей обусловлена различиями в структуре мозга. Мозг человека имеет развитую кору, и возникновение боли у людей является результатом стимуляции нескольких ее областей. А у рыб крошечная кора головного мозга не имеет этих областей. Отсутствие сопоставимых областей мозга является одним из аргументов, на основании которых Роуз делает вывод, что рыбы не испытывают боли, но могут проявлять неосознанные физиологические реакции на вредные раздражители. Как утверждает профессор, рыбы не могут чувствовать боль, сознательно воспринимать боль, а также запоминать болевые ощущения и отличать их от других, поскольку их нервная система устроена особым образом.

Что испытывает рыба, попадаясь на крючок?

Согласно исследованиям коллектива голландских ученых под руководством Джона Верхейжена, боль от раны, полученной в результате попадания на крючок, причиняет рыбе страдание, но еще большее страдание ей причиняет страх. Свои выводы команда ученых сделала на основе наблюдений за пойманным на крючок карпом. После снятия с крючка рыба воздерживалась от кормления в течение гораздо более длительного периода времени, а также демонстрировала стрессовое поведение, совершая быстрые метательные движения. Исследователи пришли к выводу, что такое поведение рыбы было связано со страхом перед тем, что ее снова могут поймать на крючок.

Чувствуют ли рыбы боль?

В последнее время учёные — да и не только они — всё чаще задумываются над тем, чувствуют ли животные боль. Допустим, насчёт зверей и птиц тут сомнений ни у кого нет. А вот что можно сказать, к примеру, о ракообразных? С одной стороны, это живые существа, а мы по умолчанию считает, что всё живое может испытывать боль. С другой — во все времена хватало людей, которые полагали, что некоторые низшие организм просто не способны испытывать ничего такого.

На самом деле вопрос не так прост, как кажется. Мы судим о чужой боли по своей собственной, то есть свои болевые ощущения распространяем на другого человека — или на птицу, зверя, рыбу… У человек это ощущение возникает благодаря особым рецепторам, поэтому, казалось бы, о способности чувствовать боль можно судить по тому, есть ли у животного соответствующие органы. Однако у нас с вами одними лишь рецепторами дело не ограничивается. На болевые ощущения влияет эмоциональное состояние: страх, например, усиливает боль, да и вообще ощущения такого рода могут возникать безо всяких физических травм. Кроме того, в бессознательном состоянии сигналы от болевых рецепторов мы просто не чувствуем. Те, кто занимается исследованиями болевых ощущений, делят боль на рецепторную и ту, которая обрабатывается в мозге и приводит к определённым поведенческим и физиологическим реакциям.

А потому нет ничего удивительного в том, что многие учёные сильно сомневаются в способности, например, рыб чувствовать боль — по крайней мере в человеческом смысле этого слова. В статье, появившейся в Fish and Fisheries, исследователи из нескольких научных центров Германии, США, Канады и Австралии подробно описывают, откуда такие сомнения берутся. Во-первых, в мозге рыб нет неокортекса, а болевые сигналы у млекопитающих приходят именно сюда, в новую кору. Во-вторых, у млекопитающих есть особые нервные волокна, чувствующие болевые раздражения, — и этих болевых волокон нет и у всех хрящевых рыб (акул и скатов), и у большинства костных рыб.

Какие-то простые болевые рецепторы у рыб всё же присутствуют, да и сами рыбы реагируют на травмы. Однако исследователи указывают на то, что в большинстве работ, посвящённых болевому чувству рыб, авторы слишком увлекались очевидной интерпретацией своих результатов. Например, травмированная рыба может перестать есть, но мы не знаем, что именно заставило её так себя повести. Тут, вообще говоря, перед нами предстаёт гораздо более значительная проблема — проблема антропоморфизма в биологии. Мы считаем, что существо испытывает боль точно так же, как и мы, не имея к такому суждению никаких предпосылок (если, конечно, не считать таковыми мистические рассуждения о «единой жизненной силе, пронизывающей природу», и пр.). Сознают ли рыбы боль? Для этого нужно сознание — а есть ли оно у рыбы? Если существо двигается и «живёт», это ещё не значит, что оно устроено так же, как и мы: вон, например, у вполне живых рыб нет таких-то и таких-то нервов и зон мозга.

Кроме того, известно, что рыбы не чувствуют боли в ситуациях, когда любой зверь её уже давно почувствовал бы. С другой стороны, известные обезболивающие вроде морфия либо вообще не оказывают на рыб никакого воздействия, либо оказывают, но в чудовищных количествах, которые давно убили бы какое-нибудь небольшое млекопитающее.

Повторим: вопрос, чувствуют ли рыбы боль, далеко не праздный. В последнее время в некоторых странах появляются разного рода юридические ограничения на жестокое обращение с живыми существами, причём под таковыми понимаются не только обезьяны с кроликами, но и рыбы. С точки зрения простого западноевропейского обывателя, прожившего последние несколько десятилетий бок о бок с разнообразными «зелёными», жизнь, например, рыб на рыбофермах представляется невыносимой. Однако, как показывают исследования, если рыбы и чувствуют боль, то она возникает у них посредством каких-то иных, нежели у человека, физиологических механизмов.

Как донести это до среднестатистического «зелёного» обывателя, обуреваемого человеческим, слишком человеческим сочувствием ко всему живому? К сожалению, ни в одной, кажется, стране пока что нет законов, которые запрещали бы благим намерениям вступать в союз с благонамеренным невежеством.

Источник: science.compulenta.ru

Поля, отмеченные знаком *, обязательны для заполнения.


Испытывают ли рыбы боль? Дебаты продолжаются

Создано 13.07.2013 15:42
Автор: Евгений


Способны ли рыбы испытывать болевые ощущения? Этот вопрос так же стар, как и само умение человека удить рыбу, но на него никогда не давался определенный ответ. В соответствии с недавно проведенным исследованием в мозге рыб отсутствуют необходимые болевые рецепторы, которые дают возможность ощущать боль так, как это происходит у людей и других живых организмов.

Да, у рыб есть ноцицепторы, то есть чувствительные нервные окончания, которые приходят в возбуждение при физическом повреждении предметами или во время соответствующих событий, отсылая в мозг предупредительные сигналы. Но эти рецепторы у рыб действуют совсем не так, как у людей, заявляют авторы исследования.
«Даже если бы рыбы обладали сознанием, нет оснований предполагать, что их способность ощущать боль была бы такая же, как у людей», — подчеркивают авторы работы, недавно опубликованной в журнале «Fish and Fisheries».


Группа нервных окончаний, известных как С-волоконные ноцицепторы, отвечает за болевые ощущения у людей. Исследователи считают, что они редко встречаются у рыб с плавниками и совершенно отсутствуют у акул и скатов. Другая группа окончаний, а именно А-дельта ноцицепторы, вызывает простейшую, рефлексивную реакцию избегания, которая в корне отличается от истинных болевых ощущений, пишут авторы.

Однако критики заявляют, что исследователи игнорируют ряд других работ, которые противоречат их открытиям.
Так, в 2003 году рыбам в губы вводили пчелиный яд или кислый раствор. Реакция рыб была незамедлительной – они начинали тереться губами о боковые стенки или дно своего резервуара, переваливаться с боку на бок и дышать с такой частотой, которая наблюдается только при плавании на большой скорости.
А исследование от 2009 года выявило, что после болезненного события рыбы демонстрируют оборонительное поведение или реакцию избегания, а это свидетельствует о том, что организм испытал боль и запомнил ее.
«Существует целый ряд исследований, которые, по нашему мнению, представляют доказательства того, что рыбы все же испытывают боль, и такое мнение останется при нас», — подчеркнул председатель британского Королевского общества защиты животных от жестокого обращения.
Споры о том, испытывают ли рыбы болевые ощущения, посеяли семена раздора между любителями рыбной ловли и борцами за права животных, но один из авторов последнего исследования считает, что вызывающие распри дебаты не имеют под собой оснований.
«Я считаю, что благополучие рыб – очень важный аспект, но мне также кажется, что рыбная ловля и наука не менее важны, — говорит Роберт Арлингхаус из Института пресноводной экологии и внутреннего рыболовства, Берлин, Германия. – Вопрос боли, а также испытывают ли ее рыбы, окружает целый ряд конфликтных моментов, и рыболовы часто воспринимаются как жестокие садисты. Это ненужный социальный конфликт».

Источник: Livescience

Могут ли рыбы испытывать боль?

Могут ли рыбы испытывать боль? Этот вопрос интересует ученых вот уже более полутора веков. В отличие от млекопитающих рыба не может сигнализировать о боле криком, поэтому судить о раздражении нервных окончаний можно только по нехарактерному поведению животному. Поскольку боль – реакция организма, возникающая при сильном раздражении чувствительных нервных окончаний в тканях (Большая Советская Энциклопедия, 1982 г.), то ученые искали именно эти нервные окончания.

Первые опыты по изучению нервной системы пресноводных и морских рыб начались еще в 70-х годах XIX века. Мозг у животного маленький, и каждая его часть выполняет разные функции. За обоняние отвечает передний мозг, анализирует зрение средний, а за обработку информации, поступающей на боковую линию, отвечает мозжечок. Причем каждый раздел мозга работает автономно от другого, и рыба просто не умеет сопоставлять всю полученную из окружающей среды информацию в одно целое — у нее не развито ассоциативное мышление.

Но, несмотря на это, назвать рыбу бестолковым животным нельзя. Сейчас уже довольно точно известно, что животное не только прекрасно ориентируется в пространстве, но и способно собирать и хранить информацию о пище с помощью прикосновений. Опыты над аквариумными рыбками показали, что они могут даже считать.

Доказательство того, что в тканях рыбы имеются нервные окончания, было получено еще в начале XX века. В 1910 г. Р. Гофер провел опыт, в котором тело обыкновенной пресноводной щуки раздражалось уколом иглы. Каждый такой укол сопровождался движением рыбы. «Обследовав» все тело животного, ученый пришел к выводу, что нервные окончания расположены по всей поверхности рыбы, причем наибольше их количество находится на голове.

Обычная пресноводная щука была первым «испытуемым» при определении болевого порога рыб

Дальнейшее изучение показало, что нервная система рыб развита слабо, хотя некоторые участки тела подвержены болевым ощущениям сильнее других. Самые болечувствительные места находятся в области глаз, жабер, пищевода. Скорость, с которой нервные импульсы достигают мозг животного, зависит от температуры воды. С ее понижением эта скорость снижается. Поэтому летом, пойманная на крючок рыба, испытывает боль сильнее, чем зимой.

Итак, могут ли рыбы испытывать боль? Да, могут.

сайт о кошках и собаках, уход, лечение и развлечение

последние статьи

Собаки

CatDogCity | Февраль 7, 2022

Мы должны уделять все свое внимание животным, и поэтому важно знать, что это за болезни, о которых мы должны знать больше. Остеоартрит — это заболевание, от которого могут страдать

читать далее

Собаки

CatDogCity | Февраль 7, 2022

Долголетие у собак — это то, чего все хотят достичь, потому что все мы хотим проводить как можно больше времени со своим питомцем. Именно по этой причине мы должны

читать далее

Собаки

CatDogCity | Февраль 7, 2022

Даже если вы думаете, что это то, что влияет только на людей и особенно весной, правда в том, что аллергия является одним из самых распространенных заболеваний в жизни собак. И речь идет

читать далее

Кошки

CatDogCity | Февраль 7, 2022

Более чем известно, что собака считается лучшим другом человека, что это очень преданное животное и что оно может даже пожертвовать своей жизнью, чтобы защитить свою человеческую семью. Откройте для

читать далее

Аквариумные рыбки

CatDogCity | Февраль 7, 2022

Рыбы питаются по-разному, когда они живут вне своей экосистемы. В своей естественной среде эти животные обычно имеют добычу и поедают других более мелких водных существ , таких как личинки или

читать далее

Кошки

CatDogCity | Февраль 3, 2022

Все люди, у которых есть домашние животные, знают, как важно всегда быть в курсе их потребностей. От собак, которых необходимо выводить на прогулку более трех раз в день, до

читать далее

Кошки

CatDogCity | Февраль 3, 2022

Запор — это проблема, которая может затронуть как животных, так и людей, и, хотя это может быть что-то преходящее, которое решается своевременно, правда, иногда оно требует более специфического

читать далее

Чувствуют ли рыбы боль?

В последнее время учёные — да и не только они — всё чаще задумываются над тем, чувствуют ли животные боль. Допустим, насчёт зверей и птиц тут сомнений ни у кого нет. А вот что можно сказать, к примеру, о ракообразных? С одной стороны, это живые существа, а мы по умолчанию считает, что всё живое может испытывать боль. С другой стороны, во все времена хватало людей, которые полагали, что некоторые низшие организм просто не способны испытывать ничего такого.

Рыбалка с бакланом.

На самом деле, вопрос о том, чувствуют ли низшие организмы боль, не так прост, как кажется. Мы судим о чужой боли по своей собственной, то есть свои болевые ощущения распространяем на другого человека — или на птицу, или зверя, или рыбу. У человек это ощущение возникает благодаря особым рецепторам, поэтому, казалось бы, о способности чувствовать боль можно судить по тому, есть ли у животного соответствующие органы. Однако у нас с вами одними лишь рецепторами дело не ограничивается. На болевые ощущения влияет эмоциональное состояние: страх, например, усиливает боль, да и вообще ощущения такого рода могут возникать безо всяких физических травм. Кроме того, в бессознательном состоянии сигналы от болевых рецепторов мы просто не чувствуем. Те, кто занимается исследованиями болевых ощущений, делят боль на рецепторную и ту, которая обрабатывается в мозге и приводит к определённым поведенческим и физиологическим реакциям.

А потому нет ничего удивительного в том, что многие учёные сильно сомневаются в способности, например, рыб чувствовать боль — по крайней мере в человеческом смысле этого слова. В статье, появившейся в Fish and Fisheries, исследователи из нескольких научных центров Германии, США, Канады и Австралии подробно описывают, откуда такие сомнения берутся. Во-первых, в мозге рыб нет неокортекса, а болевые сигналы у млекопитающих приходят именно сюда, в новую кору. Во-вторых, у млекопитающих есть особые нервные волокна, чувствующие болевые раздражения, — и этих болевых волокон нет и у всех хрящевых рыб (акул и скатов), и у большинства костных рыб.

Какие-то простые болевые рецепторы у рыб всё же присутствуют, да и сами рыбы реагируют на травмы. Однако исследователи указывают на то, что в большинстве работ, посвящённых болевому чувству рыб, авторы слишком увлекались очевидной интерпретацией своих результатов. Например, травмированная рыба может перестать есть, но мы не знаем, что именно заставило её так себя повести. Тут, вообще говоря, перед нами предстаёт гораздо более значительная проблема: проблема антропоморфизма в биологии. Мы считаем, что существо испытывает боль точно так же, как и мы, не имея к такому суждению никаких предпосылок (если, конечно, не считать таковыми мистические рассуждения о «единой жизненной силе, пронизывающей природу», и пр.). Сознают ли рыбы боль? Для этого нужно сознание — а есть ли оно у рыбы? Если существо двигается и «живёт», это ещё не значит, что оно устроено так же, как и мы, — вон, например, у вполне живых рыб нет таких-то и таких-то нервов и зон мозга.

Кроме того, известно, что рыбы не чувствуют боль в ситуациях, когда любой зверь её уже давно почувствовал бы. С другой стороны, известные обезболивающие, вроде морфия, либо вообще не оказывают на рыб никакого эффекта, либо оказывают, но в чудовищных количествах, которые давно убили бы какое-нибудь небольшое млекопитающее.

Повторимся: вопрос, чувствуют ли рыбы боль, далеко не праздный. В последнее время в некоторых странах появляются разного рода юридические ограничения на жестокое обращение с живыми существами, причём под живыми существами понимаются не только обезьяны с кроликами, но и рыбы. С точки зрения простого западноевропейского обывателя, прожившего последние несколько десятилетий бок о бок с разнообразными «зелёными», жизнь, например, рыб на рыбофермах представляется невыносимой. Однако, как показывают исследования, если рыбы и чувствуют боль, она возникает у них посредством каких-то иных, нежели у человека, физиологических механизмов.

Как донести это до среднестатистического «зелёного» обывателя, обуреваемого человеческим, слишком человеческим сочувствием ко всему живому? К сожалению, ни в одной, кажется, стране пока что нет законов, которые запрещали бы благим намерениям вступать в союз с благонамеренным невежеством.


Источник: fv-berlin.de

Чувствуют ли рыбы боль? Исследование предполагает, что не так, как люди, — ScienceDaily

Рыбы не чувствуют боли так, как люди. К такому выводу пришла международная группа исследователей, состоящая из нейробиологов, поведенческих экологов и ученых-рыболовов. Одним из участников исторического исследования был профессор д-р Роберт Арлингхаус из Лейбницкого института пресноводной экологии и внутреннего рыболовства и Университета Гумбольдта в Берлине.

13 июля -го года в Германии вступил в силу пересмотренный закон о защите животных.Но любой, кто ожидает, что он будет содержать конкретные заявления об обращении с рыбой, будет разочарован. Законодатели, похоже, уже нашли ответ на рыбный вопрос. Соответственно, рыбы — разумные позвоночные, которых необходимо защищать от жестоких действий человека по отношению к животным. Любой в Германии, кто без уважительной причины убивает позвоночных или причиняет им сильную боль или страдания, должен быть наказан уголовными последствиями, а также крупными штрафами или даже тюремным заключением. Теперь вопрос о том, действительно ли рыбы способны чувствовать боль или страдать по-человечески, снова стоит на повестке дня.

Окончательное решение будет иметь далеко идущие последствия для миллионов рыболовов, рыбаков, аквариумистов, рыбоводов и рыбоводов. С этой целью исследовательская группа, состоящая из семи человек, изучила все значимые исследования на тему боли у рыб. В ходе своих исследований ученые из Европы, Канады, Австралии и США обнаружили множество недостатков. Вот основные пункты критики авторов: Рыбы не обладают нейрофизиологической способностью сознательно осознавать боль.Кроме того, поведенческие реакции рыб на кажущиеся болезненными импульсы оценивались по человеческим критериям и, таким образом, неверно интерпретировались. До сих пор нет окончательного доказательства того, что рыбы могут чувствовать боль.

Вот как это работает для людей

Чтобы понять критику исследователей, сначала нужно понять, как работает восприятие боли у людей. Травмы стимулируют так называемые ноцицепторы. Эти рецепторы посылают электрические сигналы через нервные линии и спинной мозг в кору головного мозга (неокортекс).При полном осознании именно здесь они перерабатываются в ощущение боли. Однако даже тяжелые травмы не обязательно должны приводить к возникновению боли. Как эмоциональное состояние, боль может, например, усиливаться за счет порождения страха, а также может быть мысленно сконструирована без какого-либо повреждения тканей. И наоборот, любая стимуляция ноцицепторов может обрабатываться бессознательно, при этом организм не испытывает боли. Этот принцип используется в таких случаях, как анестезия.Именно по этой причине в исследованиях боли различают сознательное осознание боли и бессознательную обработку импульсов через ноцицепцию, последняя из которых также может привести к сложным гормональным реакциям, поведенческим реакциям, а также к реакциям избегания обучения. Следовательно, ноцицептивные реакции никогда не могут быть отождествлены с болью и, строго говоря, не являются предпосылкой для боли.

Рыбы не сопоставимы с людьми с точки зрения анатомии и физиологии

В отличие от людей у ​​рыб нет неокортекса, что является первым признаком сомнения в отношении восприятия боли у рыб.Кроме того, было показано, что определенные нервные волокна у млекопитающих (известные как ноцицепторы) участвуют в ощущении сильной боли. Все примитивные хрящевые рыбы, подлежащие изучению, такие как акулы и скаты, обнаруживают полное отсутствие этих волокон, а все костные рыбы, включая все распространенные виды рыб, такие как карп и форель, очень редко имеют их. В этом отношении физиологические предпосылки для осознанного переживания боли у рыб практически не развиты. Однако у костистых рыб, безусловно, есть простые ноцицепторы, и они, конечно же, проявляют реакцию на травмы и другие вмешательства.Но неизвестно, воспринимается ли это как боль.

Часто отсутствует различие между осознанной болью и бессознательной ноцицепцией

Текущее обзорное исследование вызывает жалобу на то, что подавляющее большинство всех опубликованных исследований оценивают реакцию рыбы на, казалось бы, болезненный импульс, такой как трение поврежденной части тела о предмет или прекращение приема корма, как признак боли. . Однако эта методология не доказывает достоверно, была ли реакция вызвана сознательным ощущением боли или бессознательным импульсным восприятием посредством ноцицепции, или их комбинацией.По сути, очень сложно вывести лежащие в основе эмоциональные состояния на основе поведенческих реакций. Более того, рыбы часто проявляют лишь незначительные реакции или вообще не реагируют на вмешательства, которые были бы крайне болезненными для нас и других млекопитающих. Обезболивающие, такие как морфин, которые эффективны для людей, были либо неэффективны для рыб, либо были эффективны только в астрономически высоких дозах, которые для мелких млекопитающих означали бы немедленную смерть от шока. Эти данные свидетельствуют о том, что рыбы либо совершенно не осознают боли по человеческим меркам, либо реагируют на боль совершенно по-другому.По большому счету совершенно нецелесообразно интерпретировать поведение рыб с точки зрения человека.

Что все это значит для тех, кто употребляет рыбу?

Юридически запрещено причинять животным боль, страдания или причинять им вред без уважительной причины в соответствии с § 1 Закона Германии о защите животных. Однако критерии наказуемости таких действий привязаны исключительно к способности животного чувствовать боль и страдание в соответствии со статьей 17 того же Закона.Новое исследование сильно сомневается в том, что рыбы осознают боль с точки зрения человека. Таким образом, на самом деле больше не должно быть уголовно наказуемым деянием, если, например, рыболов отпускает добытую рыбу по своему усмотрению вместо того, чтобы съесть ее. Тем не менее, на юридическом и моральном уровне недавно опубликованные сомнения в отношении осознания боли у рыб не освобождают никого от ответственности за оправдание любого использования рыбы социально приемлемым способом и сведение к минимуму любой формы стресса и ущерба для рыб. рыба при взаимодействии с ней.

Официально: рыбы чувствуют боль | Наука

Вопрос о том, чувствуют ли рыбы боль, обсуждался годами. Но баланс доказательств говорит да. Теперь вопрос, что нам с этим делать? redbrickstock.com / Алами
Эта статья из журнала Hakai Magazine, интернет-издания о науке и обществе в прибрежных экосистемах. Читайте больше подобных историй на сайте hakaimagazine.com.

Когда Кулум Браун был маленьким мальчиком, он и его бабушка часто посещали парк возле ее дома в Мельбурне, Австралия.Он был очарован большим декоративным прудом в парке, где кишели золотые рыбки, рыбки-комары и гольцы. Браун ходил по периметру пруда, вглядываясь в прозрачную отмель, чтобы посмотреть на рыбу. Однажды он и его бабушка пришли в парк и обнаружили, что пруд осушили — что, по-видимому, департамент парков делал каждые несколько лет. Куча рыбы плескалась на открытой кровати, задыхаясь на солнце.

Браун мчался от одного мусорного бака к другому, обыскивая их и собирая все выброшенные контейнеры, которые только мог найти — в основном пластиковые бутылки из-под газировки.Он наполнил бутылки из питьевых фонтанчиков и загнал в каждую по несколько рыб. Он подтолкнул другую выброшенную на берег рыбу к участкам пруда, где еще оставалось немного воды. «Я был в бешенстве, бегал как сумасшедший, пытаясь спасти этих животных», — вспоминает Браун, который сейчас работает морским биологом в Университете Маккуори в Сиднее. В конце концов ему удалось спасти сотни рыб, около 60 из которых он усыновил. Некоторые из них прожили в его домашних аквариумах более 10 лет.

В детстве я тоже держал рыбу.Моими самыми первыми питомцами были две золотые рыбки, яркие, как только что отчеканенные копейки, в неукрашенной стеклянной миске размером с мускусную дыню. Они умерли в течение нескольких недель. Позже я перешел на 40-литровый аквариум, выстланный радужным гравием и несколькими пластиковыми растениями. Внутри я держал различных мелких рыб: неоновых тетр с флуоресцентными синими и красными полосами, гуппи с яркими вздымающимися хвостами, похожими на солнечные блики, и стеклянных сомов, настолько прозрачных, что они казались не чем иным, как позвоночными столбами с серебряной короной, мечущимися по воде.Большинство этих рыб жили намного дольше золотых рыбок, но некоторые из них имели привычку прыгать в экстатических дугах прямо через щели в крышке аквариума на пол гостиной. Моя семья и я находили их плюхнувшимися за телевизором, покрытыми пылью и ворсинками.

Должны ли мы заботиться о том, как чувствуют себя рыбы? В своем трактате 1789 года  Введение в принципы морали и законодательства,  английский философ Джереми Бентам, разработавший теорию утилитаризма (по сути, величайшего блага для наибольшего числа людей), сформулировал идею, которая занимала центральное место в дебатах. с тех пор о защите животных.При рассмотрении наших этических обязательств по отношению к другим животным, писал Бентам, самый важный вопрос заключается не в том, «Могут ли они рассуждать? ни, они могут говорить? но могут ли они страдать?» Здравый смысл давно гласил, что рыбы не могут — что они не чувствуют боли. Обмен в выпуске Field & Stream 1977 года иллюстрирует типичный аргумент. В ответ на письмо 13-летней девочки о том, страдает ли рыба, когда ее ловят, писатель и рыбак Эд Зерн сначала обвиняет ее в том, что письмо написали родители или учителя, потому что оно так хорошо составлено.Затем он объясняет, что «рыбы не чувствуют боли так, как вы чувствуете, когда вы содрали кожу с колена, или ушибли палец ноги, или у вас болит зуб, потому что их нервная система намного проще. Я не совсем уверен, что они чувствуют любую боль, как мы, но, вероятно, они чувствуют что-то вроде «рыбьей боли». великая пищевая цепочка и, кроме того, «если что-то или кто-то когда-нибудь помешает нам ловить рыбу, мы ужасно пострадаем.

Такая логика до сих пор распространена. В 2014 году BBC Newsnight пригласила биолога Университета штата Пенсильвания Викторию Брейтуэйт, чтобы обсудить боль и благополучие рыб с Берти Армстронгом, главой Шотландской федерации рыбаков. Армстронг отверг мнение о том, что рыбы заслуживают законов о благосостоянии, назвав их «капризными», и настаивал на том, что «баланс научных данных таков, что рыбы не чувствуют боли, как мы».

Несмотря на доказательства того, что рыба может пострадать, законодательство о защите животных и другие меры правовой защиты часто исключают их.чудесная земля / Алами

Это не совсем так, говорит Брейтуэйт. Невозможно окончательно узнать, похож ли субъективный опыт другого существа на наш собственный. Но это не относится к делу. Мы не знаем, чувствуют ли кошки, собаки, лабораторные животные, куры и крупный рогатый скот боль так же, как мы, но мы по-прежнему обеспечиваем им все более гуманное обращение и правовую защиту, потому что они продемонстрировали способность страдать. За последние 15 лет Брейтуэйт и другие рыбные биологи по всему миру представили убедительные доказательства того, что, как млекопитающие и птицы, рыбы также испытывают сознательную боль.«Все больше и больше людей готовы принять факты, — говорит Брейтуэйт. «Рыбы чувствуют боль. Вероятно, это отличается от того, что чувствуют люди, но это все равно своего рода боль».

На анатомическом уровне у рыб есть нейроны, известные как ноцицепторы, которые обнаруживают потенциальный вред, такой как высокие температуры, сильное давление и едкие химические вещества. Рыбы производят те же опиоиды — врожденные обезболивающие, что и млекопитающие. И активность их мозга во время травмы аналогична активности наземных позвоночных: вонзание булавки в золотую рыбку или радужную форель сразу за их жабрами стимулирует ноцицепторы и каскад электрической активности, который устремляется к областям мозга, необходимым для сознательного сенсорного восприятия (таким как мозжечок, тектум и конечный мозг), а не только задний мозг и ствол мозга, отвечающие за рефлексы и импульсы.

Рыбы также ведут себя таким образом, что они сознательно испытывают боль. В одном исследовании исследователи бросали группы ярких кубиков Lego в аквариумы с радужной форелью. Форель обычно избегает незнакомого объекта, внезапно появившегося в их среде, если это опасно. Но когда ученые сделали радужной форели болезненную инъекцию уксусной кислоты, они гораздо реже проявляли такое защитное поведение, предположительно потому, что их отвлекали собственные страдания.Напротив, рыбы, которым вводили и кислоту, и морфин, сохраняли свою обычную осторожность. Как и все анальгетики, морфин притупляет ощущение боли, но не устраняет сам источник боли, что позволяет предположить, что поведение рыб отражало их психическое состояние, а не просто физиологию. Если бы рыба рефлекторно реагировала на присутствие едкой кислоты, а не сознательно испытывала боль, то морфин не должен был влиять.

В другом исследовании радужная форель, которой вводили в губы уксусную кислоту, стала дышать учащенно, раскачивалась взад-вперед на дне аквариума, терлась губами о гравий и стенку аквариума и поглощала более в два раза дольше, чтобы возобновить кормление, чем рыбам, которым вводили мягкий физиологический раствор.Рыбы, которым вводили кислоту и морфин, также демонстрировали некоторые из этих необычных поведений, но в гораздо меньшей степени, в то время как рыбы, которым вводили физиологический раствор, никогда не вели себя странно.

Тестирование боли у рыб является сложной задачей, поэтому исследователи часто ищут необычное поведение и физиологические реакции. В одном исследовании радужная форель, которой вводили в губы уксусную кислоту, в ответ терла губы о стенки и дно аквариума и откладывала кормление. дуга Ф. Хеннинг / Алами

Несколько лет назад Линн Снеддон, биолог из Ливерпульского университета и один из ведущих мировых экспертов в области рыбьей боли, начала проводить серию особенно интригующих экспериментов; пока опубликованы лишь некоторые результаты.В одном тесте она дала рыбкам данио выбор между двумя аквариумами: один полностью пуст, другой содержал гравий, растение и вид с другими рыбами. Они постоянно предпочитали проводить время в более оживленной, украшенной комнате. Однако, когда некоторым рыбам ввели кислоту, а блеклый аквариум залили обезболивающим лидокаином, они изменили свои предпочтения и отказались от обогащенного аквариума. Снеддон повторила это исследование с одним изменением: вместо того, чтобы наполнить скучный аквариум обезболивающим, она ввела его прямо в тела рыб, чтобы они могли брать его с собой, куда бы они ни плавали.Рыба осталась среди гравия и зелени.

Коллективные доказательства в настоящее время достаточно убедительны, чтобы биологи и ветеринары все чаще принимали боль рыб как реальность. «Все так сильно изменилось», — говорит Снеддон, размышляя о своем опыте общения как с учеными, так и с широкой публикой. «Еще в 2003 году, когда я выступал с докладами, я спрашивал: «Кто верит, что рыбы могут чувствовать боль?» Поднимались одна-две руки. Теперь вы спросите комнату, и почти все поднимут руки». В 2013 году Американская ветеринарная медицинская ассоциация опубликовала новые рекомендации по эвтаназии животных, которые включали следующие утверждения: «Предположения о том, что реакция рыб на боль представляет собой просто простые рефлексы, были опровергнуты.…преобладание накопленных данных подтверждает позицию, согласно которой к рыбам следует относиться так же, как и к наземным позвоночным, в отношении облегчения боли».

Тем не менее, этот научный консенсус не проник в общественное мнение. Погуглите «чувствуют ли рыбы боль», и вы погрузитесь в трясину противоречивых сообщений. Они не делают, говорится в одном из заголовков. Они делают, говорит другой. Другие источники утверждают, что между учеными бушуют запутанные споры. По правде говоря, в научном сообществе больше не существует такого уровня двусмысленности и разногласий.В 2016 году профессор Университета Квинсленда Брайан Ки опубликовал статью под названием «Почему рыбы не чувствуют боли» в журнале «Чувство животных: междисциплинарный журнал о чувствах животных» . На данный момент статья Ки вызвала более 40 откликов ученых со всего мира, почти все из которых отвергают его выводы.

Ки — один из самых громких критиков идеи о том, что рыбы могут сознательно страдать; другой — Джеймс Д. Роуз, почетный профессор зоологии Университета Вайоминга и заядлый рыбак, написавший статьи для издания Angling Matters , посвященного рыболовству.Суть их аргумента заключается в том, что исследования, якобы демонстрирующие боль у рыб, плохо спланированы и, что более важно, что у рыб нет достаточно сложного мозга, чтобы генерировать субъективное ощущение боли. В частности, они подчеркивают, что у рыб нет такой большой, плотной, волнистой коры головного мозга, как у людей, приматов и некоторых других млекопитающих. Считается, что кора, которая покрывает остальную часть мозга подобно коре, имеет решающее значение для сенсорного восприятия и сознания.

Некоторые критические анализы, опубликованные Ки и Роузом, справедливы, особенно в отношении методологических недостатков. Несколько исследований в растущей литературе о боли у рыб не проводят должного различия между рефлекторной реакцией на травму и вероятным ощущением боли, и некоторые исследователи преувеличивают значение этих ошибочных усилий. Однако на данный момент таких исследований меньшинство. Многие эксперименты подтвердили ранние работы Брейтуэйта и Снеддона.

Более того, представление о том, что у рыб нет церебральной сложности, чтобы чувствовать боль, явно устарело.Ученые согласны с тем, что большинство, если не все, позвоночные (а также некоторые беспозвоночные) обладают сознанием и что кора головного мозга, столь же раздутая, как наша, не является необходимым условием для субъективного восприятия мира. Планета содержит множество мозгов, плотных и губчатых, шаровидных и удлиненных, размером с маковое зернышко и размером с арбуз; разные линии животных независимо вызывали сходные умственные способности у очень разных нейронных машин. Разум не обязательно должен быть человеческим, чтобы страдать.

Рыбаки Майкл и Патрик Бернс практикуют гуманную рыбалку на своем судне Blue North. Фото Кевина Дж. Сувера/Blue North

Несмотря на свидетельства осознанных страданий рыб, им обычно не предоставляется правовая защита, предоставляемая сельскохозяйственным животным, лабораторным животным и домашним животным во многих странах мира. В Соединенном Королевстве действует одно из самых прогрессивных законов о защите животных, которое обычно распространяется на всех позвоночных, кроме человека.В Канаде и Австралии законы о защите животных более разрозненные и варьируются от одного штата или провинции к другому; некоторые защищают рыбу, некоторые нет. Соответствующее законодательство Японии в значительной степени игнорирует рыбу. В Китае очень мало существенных законов о защите животных. А в Соединенных Штатах Закон о защите животных защищает большинство теплокровных животных, используемых в исследованиях и продаваемых в качестве домашних животных, но исключает рыб, земноводных и рептилий. Тем не менее, огромное количество рыб, убитых для еды и выращенных для зоомагазинов, затмевает соответствующее количество млекопитающих, птиц и рептилий.Ежегодно в мире ради еды убивают около 70 миллиардов наземных животных. В это число входят куры, другая домашняя птица и все виды домашнего скота. Напротив, по оценкам, ежегодно во всем мире убивают от 10 до 100 миллиардов рыб, выращенных на фермах, и еще от одного до трех триллионов рыб вылавливают в дикой природе. Количество ежегодно убиваемой рыбы намного превышает количество людей, когда-либо существовавших на Земле.

«В основном мы думали о рыбах как об очень чуждых и очень простых существах, поэтому нам было все равно, как мы их убиваем, — говорит Брейтуэйт.«Если мы посмотрим на траловые сети, это довольно ужасный способ смерти рыбы: барометрическая травма, когда ее вырывают из океана на открытый воздух, а затем она медленно задыхается. Можем ли мы сделать это более гуманно? Да. Можем ли мы? Возможно — да. В настоящее время мы в основном не делаем этого, потому что гуманно убивать рыбу дороже, особенно в дикой природе».

**********

В некоторых странах, таких как Великобритания и Норвегия, рыбоводческие хозяйства в основном применяют гуманные методы забоя.Вместо того, чтобы задушить рыбу на воздухе — самая простая и исторически наиболее распространенная практика — или заморозить ее насмерть в ледяной воде, или отравить ее углекислым газом, они приводят рыбу в бессознательное состояние либо быстрым ударом по голове, либо сильным электрическим током, а затем проткнуть им мозг или обескровить. В Норвегии Ханне Дигре и ее коллеги из исследовательской организации SINTEF испытали эти методы на коммерческих рыболовных судах, чтобы выяснить, возможен ли гуманный убой в море.

В ходе серии экспериментов Дигре и ее коллеги проверили различные методы забоя в открытом море на различных видах. Они обнаружили, что треска и пикша, хранившиеся в сухих бункерах на кораблях, после вылова оставались в сознании не менее двух часов. Удар электрическим током, нанесенный сразу после того, как рыбу доставили на корабль, мог лишить ее сознания, но только при достаточно сильном течении. Если удар током был слишком слабым, рыбу просто обездвиживали. Некоторые виды, такие как сайда, имели тенденцию ломать свои шипы и кровоточить изнутри при ударе током; другие, такие как треска, боролись гораздо меньше.Некоторые рыбы приходили в сознание примерно через 10 минут после оглушения, поэтому исследователи рекомендуют перерезать им горло в течение 30 секунд после удара током.

В Соединенных Штатах два брата изобретают новый вид гуманной рыбалки. Осенью 2016 года Майкл и Патрик Бернс, давние рыбаки и скотоводы, спустили на воду уникальное рыболовное судно, названное  Blue North . 58-метровое судно, способное перевозить около 750 тонн и экипаж из 26 человек, специализируется на добыче тихоокеанской трески в Беринговом море.Экипаж работает в помещении с регулируемой температурой в середине лодки, в котором находится лунный бассейн — отверстие, через которое они вытаскивают рыбу по одной. Это убежище защищает команду от непогоды и дает им гораздо больший контроль над процессом рыбалки, чем на обычном судне. В течение нескольких секунд после подъема рыбы на поверхность команда перемещает ее к столу для оглушения, который приводит животное в бессознательное состояние с помощью постоянного тока около 10 вольт. Затем рыбу обескровливают.

Братья Бернс изначально были вдохновлены новаторскими исследованиями в области гуманного убоя скота, проведенными профессором зоотехники Университета штата Колорадо и всемирно известным представителем по проблемам аутизма Темпл Грандин.Принимая во внимание перспективы самих животных, инновационные разработки Грандина значительно снизили стресс, панику и травмы у крупного рогатого скота, которого загоняют на бойню, и в то же время сделали весь процесс более эффективным для владельцев ранчо. «Однажды мне пришло в голову, почему мы не можем взять некоторые из этих принципов и применить их к рыбной промышленности? — вспоминает Майкл. Вдохновленные лунными бассейнами на норвежских рыболовецких судах и использованием электрического оглушения в различных формах животноводства, они разработали  Blue North .Майкл считает, что его новый корабль — один из двух судов в мире, которые постоянно используют электрическое оглушение пойманной в дикой природе рыбы. «Мы считаем, что рыбы — разумные существа, что они испытывают панику и стресс», — говорит он. «Мы придумали способ остановить это».

Прямо сейчас братья Бернс экспортируют пойманную ими треску в Японию, Китай, Францию, Испанию, Данию и Норвегию. По словам Майкла, тот факт, что рыба вылавливается гуманно, не привлекал ее основных покупателей, но он ожидает, что это изменится.Он и его команда общались с различными организациями по защите животных, чтобы разработать новые стандарты и сертификаты для гуманно пойманной дикой рыбы. «Это станет более распространенным», — говорит Майкл. «Многих людей беспокоит, откуда берется их еда и как с ней обращаются».

Между тем, подавляющее большинство из триллионов рыб, убиваемых ежегодно, убивают способами, которые, вероятно, причиняют им огромную боль. Правда в том, что даже принятие гуманных методов забоя в более прогрессивных странах не было полностью или даже в первую очередь мотивировано этическими нормами.Скорее, такие изменения обусловлены прибылью. Исследования показали, что снижение стресса у выращенной и пойманной рыбы, ее быстрое и эффективное умерщвление с минимальными усилиями улучшает качество мяса, которое в конечном итоге поступает на рынок. Мясо рыбы, убитой гуманным способом, часто бывает более гладкой и менее поврежденной. Когда мы хорошо относимся к рыбам, мы делаем это не ради них; мы делаем это для своих.

**********

«У меня всегда было естественное сочувствие к животным, и у меня не было причин исключать рыбу, — говорит Браун.«В том парке [в Мельбурне] их не беспокоило, что там есть рыба, и им может понадобиться немного воды. Не было никаких попыток их спасти или приютить. Я был потрясен этим в том возрасте, и я до сих пор вижу такое бессердечное пренебрежение к рыбе у людей сегодня в самых разных контекстах. За все время, прошедшее с тех пор, как мы обнаружили первые признаки боли у рыб, я не думаю, что общественное мнение изменилось ни на унцию».

В последнее время я провожу много времени в местных зоомагазинах, наблюдая за рыбками.Они передвигаются беспокойно, бесшумно — безногими шагами от одного борта своих танков к другому. Некоторые висят в воде, запрокинув головы, словно зацепившись за невидимую нить. Блеск чешуи привлекает мое внимание; неожиданная цветовая гамма. Я пытаюсь смотреть одному в глаза — бездонному диску из обсидиана. Его рот двигается так механически, как раздвижная дверь, застрявшая в петле. Я смотрю на этих рыб, мне приятно на них смотреть, я не желаю им зла; однако я почти никогда не задаюсь вопросом, что они думают или чувствуют.Рыбы — наши прямые эволюционные предки. Это первые позвоночные, чешуйчатые первопроходцы с короткими конечностями, которые еще мокрыми выползли из моря и колонизировали сушу. Сейчас нас разделяет столько пропастей: географических, анатомических, психологических. Мы можем рационально понять неопровержимые доказательства разумности рыб. Но фактов недостаточно. Искренняя жалость к рыбе, кажется, требует олимпийского подвига эмпатии.

Однако, возможно, наши типичные взаимодействия с рыбой — безмятежным питомцем в стеклянной луже или филе с гарниром на тарелке — слишком ограничены, чтобы выявить способность к страданию.Недавно я узнал о кулинарной традиции, которая существует до сих пор и известна как икидзукури : есть сырое мясо живой рыбы. Вы можете найти видео в Интернете. В одном повар накрывает морду рыбы тканью и прижимает ее к земле, снимая с нее чешую чем-то вроде сырной терки. Он начинает резать рыбу вдоль большим ножом, но существо яростно выпрыгивает из его рук и кувыркается в ближайшую раковину. Шеф-повар забирает рыбу и продолжает резать обе ее стороны.Кровь, темная, как гранатовый сок, выплескивается наружу. Он погружает рыбу в миску с ледяной водой, пока готовит сашими. Целая рыба будет подана на тарелке с нарезанными листьями дайкона и шисо, прямоугольные куски ее плоти аккуратно сложены в выдолбленную сторону, ее рот и жабры все еще хлопают, а иногда по всему телу пробегает дрожь.

Похожие статьи из журнала Hakai:

Биология Рыбы Ловит рыбу

Рекомендуемые видео

Рыбы не чувствуют боли и ее значения для понимания феноменального сознания

Abstract

Феноменальное сознание или субъективный опыт ощущения сенсорных стимулов является фундаментальным для человеческого существования.Из-за вездесущности своих субъективных переживаний люди, по-видимому, с готовностью принимают антропоморфное распространение этих психических состояний на других животных. Люди обычно экстраполируют чувство боли на животных, если они физиологически и поведенчески реагируют на вредные раздражители. Альтернативная точка зрения, согласно которой рыбы реагируют на вредные раздражители рефлекторно и с ограниченным поведенческим репертуаром, защищается в контексте нашего современного понимания нейроанатомии и нейрофизиологии психических состояний.Следовательно, предлагается комплекс фундаментальных свойств нервной ткани, необходимых для ощущения боли или переживания аффективных состояний у позвоночных. В то время как млекопитающие и птицы обладают необходимой нейронной архитектурой для феноменального сознания, делается вывод, что рыбы лишены этих основных характеристик и, следовательно, не чувствуют боли.

Ключевые слова: Рыба, Боль, Феноменальное сознание, Аффективные состояния, Обучение избеганию, Неокортекс, Паллиум , рыбы чувствуют боль.Снеддон (2011) четко формулирует логику, заявляя: «Чтобы исследовать возможность восприятия боли у животных, мы используем косвенные измерения, аналогичные тем, которые используются для человеческих младенцев, которые не могут понять, испытывают ли они боль. Мы измеряем физиологические реакции (например, сердечно-сосудистые) и поведенческие изменения (например, абстиненцию), чтобы оценить, болезненно ли для животного событие повреждения ткани». В некоторых случаях вывод о том, что у рыб есть аффективные состояния, возникает из-за смешения ноцицепции с болью (Demski 2013; Kittilsen 2013; Malafoglia et al.2013). Интересно, что иногда признается разница между ноцицепцией и болью, но все же считается, что безопаснее ошибиться в сторону осторожности и признать, что рыбы чувствуют боль (Jones 2013). К сожалению, наделение рыб субъективной способностью испытывать боль обычно осуществляется без учета ее нейрофизиологических основ (Роуз, 2002, 2007; Брауман и Скифтесвик, 2011).

Прежде чем перейти к вопросу о том, что рыба чувствует боль, и ее значении для феноменального сознания, я кратко дам определение нескольким ключевым терминам.Когда я говорю о рыбах, я знаю, что это очень разнообразная парафилетическая группа, состоящая примерно из 30 000 видов. Поскольку большинство обсуждаемых здесь поведенческих и нейроанатомических исследований было проведено только на небольшом количестве лучеперых рыб, использование общего термина «рыба» сопряжено со значительной экстраполяцией. Болезненный раздражитель — это тот, который считается физически вредным для животного безотносительно к чувствам. Например, чрезмерное нагревание, разрез кожи, токсическое химическое воздействие и чрезмерное механическое давление — все это раздражители, которые могут нарушить нормальную морфологию тканей и, следовательно, считаются вредными.Ноцицепция относится к нейробиологическим процессам, связанным с активацией периферических сенсорных нейронов и их вышестоящих нервных путей вредными раздражителями в отсутствие сознательных ощущений. Напротив, боль — это субъективное ощущение болезненного раздражителя (однако при некоторых центральных невропатиях у людей она может возникать без внешних раздражителей). Субъективное «чувство», связанное с сенсорным стимулом, также называют «квале» или «феноменальным сознанием» (Kanai and Tsuchiya, 2012).Учитывая вышеизложенное, я признаю тавтологию в названии рукописи, поскольку слово «боль» уже определено как «чувствовать вредные раздражители». Однако фраза «почувствовать боль» в названии была выбрана, чтобы чрезмерно подчеркнуть субъективный или качественный характер боли.

Одним из главных сторонников в литературе тезиса о том, что рыбы не чувствуют боли, был Джон Д. Роуз. В серии обширных статей (Роуз, 2002, 2007; Роуз и др., 2014) утверждалось, что рыбы не испытывают ощущения боли.Антропоморфизм считался препятствием для понимания основных причин поведенческих реакций животных на сенсорные стимулы (Rose 2002, 2007). Роуз обратил внимание на эволюцию, развитие и организацию нервной системы, чтобы понять поведение рыб. Сначала он обратил внимание на три ключевых вопроса (Rose 2002). Во-первых, поведенческие реакции на сенсорные стимулы следует отличать от психологических переживаний. Во-вторых, кора головного мозга человека имеет основополагающее значение для восприятия сенсорных стимулов.В-третьих, у рыб отсутствует кора головного мозга или ее гомолог, и, следовательно, они не могут испытывать боль или страх. В 2007 году Роуз осветил проблемы антропоморфного мышления в отношении поведения рыб и его влияния на вопросы благосостояния. Он подчеркивал, что боль и эмоции не были примитивными чувствами, возникшими на ранней стадии эволюции позвоночных, а были скорее более поздними приобретениями, связанными с появлением коры головного мозга (Rose 2007). В 2014 году Роуз и соавт. (2014) опровергли экспериментальные данные, предположительно подтверждающие утверждения о том, что рыбы чувствуют боль.Они продемонстрировали недостатки методологических подходов и выявили проблемы, связанные с выводом о боли на основании поведенческих реакций. Более того, они признали, что у костистых костей обычно отсутствуют ноцицепторы, ответственные за передачу боли, но вместо этого они имеют обилие А-дельта-волокон, которые, скорее всего, служат реакциям бегства и избегания, а не переживанию боли.

Несмотря на работу Rose et al. (Роуз, 2002, 2007; Роуз и др., 2014) в литературе сохраняется сильная тенденция наделять рыб способностью чувствовать боль, испытывать страх и другие эмоции.Альтернативная точка зрения, согласно которой рыбы не чувствуют боли и не испытывают аффективных состояний, требует более тщательного рассмотрения, особенно потому, что она имеет последствия для понимания нейроанатомической основы феноменального сознания. Здесь я объединяю аргументы в пользу того, почему считается, что рыбы чувствуют боль, в шесть основных причин. Предприняв более глубокий анализ поведенческих наблюдений в свете нашего понимания нейрофизиологии и нейроанатомии, я впоследствии предположил, что более правдоподобным и вероятным является вывод о том, что рыбы не чувствуют боли.Заключение о том, что рыбы не чувствуют боли, дает возможность определить основные архитектурные свойства нейронных схем, необходимых для феноменального сознания, путем сравнения нейроанатомии рыб и млекопитающих. Затем эти свойства обеспечивают простой инструмент для оценки вероятности того, что позвоночное животное будет испытывать «чувства», такие как боль.

Каковы причины антропоморфного представления о том, что рыбы чувствуют боль?

Есть шесть основных причин, по которым некоторые люди считают, что рыбы чувствуют боль.Во-первых, рыбы демонстрируют поведение, согласующееся с тем, как люди реагируют на вредные раздражители, вызывающие боль. Например, рыба либо попытается быстро убежать, либо проявит аномальное поведение (Reilly et al. 2008) в ответ на вредные раздражители, такие как поражение электрическим током или химический раздражитель. Во-вторых, лечение рыб анальгетиками (препаратами, ослабляющими боль у людей) снижает реакцию побега при поражении электрическим током (Sneddon 2003; Sneddon et al. 2003; Jones et al. 2012). В-третьих, у рыб проявляются классические физиологические признаки стресса, такие как повышенная вентиляция легких и частота сердечных сокращений, а также повышенный уровень гормона стресса кортизола в крови во время и после воздействия предположительно стрессовых раздражителей (Reilly et al.2008 г.; Филк и др. 2006 г.; Волкерс и др. 2013). В-четвертых, у рыб есть ноцицептивные нервные волокна и повышенная нервная активность в спинном мозге, заднем мозге и мозжечке, что специфически связано с вредным раздражителем (Dunlop and Laming 2005). В-пятых, рыбу можно научить ассоциировать нейтральный сигнал с надвигающимся вредным раздражителем и, таким образом, научиться убегать до того, как испытают вредные раздражители (Данлоп и др., 2006). В-шестых, эволюционно выгодно чувствовать боль, чтобы предотвратить телесные повреждения.

Поведенческие реакции на вредные раздражители не обязательно свидетельствуют о боли

Обычно внутренние психические состояния или чувства приписываются организмам или даже неодушевленным объектам на основе наблюдаемого поведения. При воздействии болевого раздражителя либо на подошвенную поверхность стопы человека, либо непосредственно на нервы, иннервирующие эту область, происходит рефлекторное отдергивание нижней конечности с сокращением тазобедренных и коленных сгибателей и расслаблением разгибателей.Этот рефлекс является защитным и позволяет быстро отвести конечность от вредного раздражителя. У пациентов с полным повреждением спинного мозга, у которых отсутствует чувствительность нижних конечностей, сохраняется рефлекс отдергивания и сгибания (Dimitrijevic and Nathan, 1968). Таким образом, рефлексы не являются ни хорошим доказательством, ни мерой ощущения боли. Тем не менее, простое рефлекторное поведение в ответ на вредные раздражители по-прежнему неуместно используется для предположения, что рыба чувствует боль.

Рыбы проявляют поведенческие реакции на соматосенсорную стимуляцию с очень ранней стадии развития.Например, в течение первых нескольких дней после оплодотворения эмбрионы рыбок данио реагируют на прикосновение сначала подергиванием хвоста, а затем, немного позже в развитии, несколькими взмахами хвоста, что вызывает короткий всплеск плавания. Хотя заманчиво приписывать чувства этим эмбрионам, следует помнить, что конечный мозг еще не является морфологически отличным, когда реакция на прикосновение впервые появляется примерно через 21 ч после оплодотворения (Hjorth and Key 2001; Saint-Amant 2006).Более того, поражение передней части спинного мозга, которое изолирует спинной мозг от головного мозга, не влияет на выполнение реакции бегства, вызванной прикосновением (Pietri et al. 2009). Таким образом, простое рефлекторное избегание поведения рыбы, которое может быть активировано соматосенсорными стимулами, лучше не использовать в качестве доказательства того, что рыба испытывает феноменальное сознание.

Здесь важно обратить внимание на тот факт, что боль у людей возникает в переднем мозге и отличается от бессознательных поведенческих реакций, опосредованных более низкими уровнями мозга.Передний мозг также играет важную роль в восприятии боли у других млекопитающих. Это элегантно проиллюстрировано на крысиной модели боли, в которой используется инъекция разбавленного раствора формалина в лапу. Этот химический раздражитель вызывает различные движения тела, такие как потряхивание лапами, облизывание и уход за шерстью. Животные также проявляют защитную реакцию и пытаются уменьшить контакт пораженной конечности с полом. Такое поведение иногда рассматривается как индикатор боли. Однако крысы продолжали демонстрировать подобные поведенческие реакции после хирургической децеребрации (Matthies and Franklin, 1992, 1995).Одна из интерпретаций этих результатов заключается в том, что боль на самом деле ощущается в стволе мозга, а не в переднем мозге у крыс. Однако это маловероятно, учитывая, что системное введение анальгетиков (морфина) не ослабляет поведенческие реакции на формалин у децеребрированных животных. Морфин был эффективен в подавлении поведения только тогда, когда связи между передним мозгом и стволом мозга оставались нетронутыми у ложнооперированных крыс (Matthies and Franklin 1992). Более того, локальное введение морфина в соматосенсорную, префронтальную орбитальную или агранулярную островковую кору ослабляет поведенческие реакции в модели формалиновой боли у крыс (Soto-Moyano et al.1988 год; Се и др. 2004). Таким образом, морфин активен в переднем мозге крысы, что согласуется с тем, что он модулирует субъективное восприятие вредных раздражителей, как и у людей (Jones et al., 1991; Taylor et al., 2013).

Известно, что рыбы уплывают от ядовитого электрического тока, и эта поведенческая реакция использовалась, чтобы показать, что эти животные чувствуют боль. Однако эта интерпретация является упрощенной и может быть отклонена, учитывая обширные доказательства того, что рыбы продолжают демонстрировать поведение побега после абляции всего конечного мозга (Hainsworth et al.1967 год; Дэвис и др. 1976). У рыб без переднего мозга нет явных признаков нарушения нормального поведения. Например, рыбы без переднего мозга продолжают спасаться от поимки маленькой рыбной сетью с той же двигательной подвижностью, что и их неоперированные собратья (Kaplan and Aronson, 1967). На способность избежать удара током или реагировать на него не влияет удаление переднего мозга или конечного мозга у золотых рыбок (Hainsworth et al., 1967; Savage 1969; Portavella et al. 2004a, b) или конечного мозга у Tilapia mossambica (Overmier and Гросс 1974).

Таким образом, идея о том, что рыбы избегают вредных раздражителей, потому что они испытывают феноменальное сознание (чувствуют боль), не является лучшим объяснением такого поведения. Более вероятно, что рыбы демонстрируют такое поведение, потому что у них развились врожденные рефлексы, связанные со специфическими спинальными и субтелэнцефальными нервными цепями.

Модификация поведения с помощью наркотиков не обязательно демонстрирует боль может чувствовать боль.Однако необходимо отметить, что анальгетики могут быть активны в нескольких участках нейроанатомических путей, связанных с вредными стимулами. Если анальгетик блокирует или снижает нервную активность в спинном мозге (Yaksh and Rudy, 1976), он впоследствии может ослабить нейронные реакции в стволе мозга и конечном мозге. Точно так же, если анальгетик действует на уровне ствола мозга, он может модулировать реакции как ствола, так и мозга более высокого порядка (Pert and Yaksh, 1975). Если анальгетик активен на уровне конечного мозга и снижает поведенческие реакции (Xie et al.2004), то животное, по крайней мере, имеет возможность ощущать вредный раздражитель как болезненный (однако эта интерпретация зависит, во-первых, от нерефлексивного поведения, а во-вторых, от наличия необходимого нервного оборудования; см. ниже). В настоящее время вывод о том, что рыбы чувствуют боль, потому что поведенческие реакции на вредные раздражители ослабевают после системного введения морфина (Sneddon 2003), является слабым, особенно с учетом того, что как место действия, так и физиологическая роль этого препарата у рыб неизвестны. .

Физиологический стресс – это не боль

Физиологический стресс, определяемый по уровням кортизола в плазме и частоте сокращений жаберных крышек, использовался рыбами в качестве индикаторов ощущения боли (Chandroo et al. 2004; Braithwaite and Boulcott 2007; Scott Weber 2011). Основное предположение в этих случаях состоит в том, что если рыба подвергается воздействию стимула, который вызывает как повышенный кортизол, так и поведенческие реакции, то эта рыба должна сознательно ощущать этот стимул как психическое состояние, такое как страх и/или боль.Если бы рыба, подвергшаяся воздействию физиологического стрессора, чувствовала боль, а кортизол был индикатором уровня дискомфорта, который испытывала рыба, то можно было бы предсказать повышение уровня кортизола у рыб по мере усиления вредного раздражителя. Однако, похоже, это не так. Нет никакой связи между кажущимся «стрессовым» стимулом и уровнем кортизола у рыб (Roques et al. 2010). Даже когда стимул вызывал усиление поведенческих реакций, не было никакой связи с уровнем кортизола в плазме.Реакция кортизола на повышенный стресс, по-видимому, сильно варьируется (Fatira et al., 2014; Quillet et al., 2014) и зависит от контекста (Manek et al., 2014). Удивительно, но одновременное воздействие нескольких стрессоров может привести к снижению, а не к ожидаемому повышению уровня кортизола (Manek et al. 2014). Таким образом, изменения уровня кортизола у рыб лучше объясняются вегетативными реакциями на стрессы внешней среды, а не внутренними психическими состояниями, такими как страх или боль.

Мозговая активность в ответ на вредоносную активность не эквивалентна боли

Было высказано предположение, что рыбы могут ощущать боль как потому, что у них есть периферические ноцицепторы, так и потому, что нервные реакции на вредные стимулы зарегистрированы в спинном мозге, мозжечке, тектуме и конечный мозг рыб (Sneddon 2004; Dunlop and Laming 2005). Нордгрин и др. (2007) сообщили об активности нейронов в конечном мозге после электрической стимуляции хвоста атлантического лосося. Хотя эти авторы указали, что эта активность является необходимой предпосылкой для ощущения боли, они поняли, что она не обязательно свидетельствует о способности рыб чувствовать боль.К сожалению, нейроанатомическая локализация электрической активности, регистрируемой в конечном мозге, не описана. Если бы активность была зарегистрирована в дорсальном мундштуке (гомологичном неокортексу; Mueller and Wullimann 2009; Mueller et al. 2011) конечного мозга, это, по крайней мере, обеспечило бы некоторое филогенетическое понимание нейронных путей, лежащих в основе ноцицепции. Однако это не будет свидетельством боли или эмоций.

Ассоциативное обучение с использованием вредных раздражителей возможно без ощущения боли

Принимая во внимание проблемы, связанные с использованием простых поведенческих реакций на вредные раздражители в качестве меры ощущения боли, вместо этого в качестве средства оценки боли у животных было принято обучение избеганию.Крысы могут легко научиться избегать мест в клетке, где подается электрический разряд, и нажимать на рычаг, который прекращает электрический ток. Это обучение рассматривается как требующее от животного сначала расшифровать стимул (т. е. почувствовать стимул как болезненный и оценить интенсивность с помощью коры головного мозга; Baastrup et al. 2010), а затем спланировать и выполнить относительно сложную двигательную задачу (Vierck 2006). . Активность головного мозга более высокого уровня (с участием головного мозга) необходима для обучения избеганию, поскольку крысы с децеребрацией не могут научиться избегать удара электрическим током (Vierck 2006).Интересно, что крысы проявляют реакцию побега значительно быстрее, чем рефлекс ствола мозга (например, облизывание лапы или прыжки) в ответ на вредный раздражитель (Vierck 2006). Кроме того, порог реакции бегства от низких температур у крыс составляет примерно 16 °C, тогда как порог рефлексов ствола мозга составляет <5 °C (Vierck 2006). Эти сравнения между рефлексами ствола мозга и реакцией бегства более высокого уровня показывают, что головной мозг быстро воспринимает вредные стимулы как потенциально опасные, прежде чем они действительно нанесут физический ущерб.В совокупности эти результаты согласуются с тем, что крысы чувствуют боль.

Оперантное обусловливание с отрицательным подкреплением показывает, что рыбы могут также научиться ассоциировать условный стимул (световой сигнал) с предстоящим безусловным стимулом (электрошоком), введенным в одной камере двухкамерного накопительного резервуара (Hurtado-Parrado 2010). Рыбы обычно учатся прекращать воздействие электрического тока, убегая в камеру, где нет электрического тока. Со все большим и большим числом попыток рыбы учатся ассоциировать световой раздражитель с отсроченным во времени электрическим током и, следовательно, начинают убегать до нанесения удара.Однако, как указывалось выше, реакция побега у рыб является рефлекторным поведением и не приравнивается к более сложным процедурам побега, используемым в моделях боли у грызунов (Cain et al. 2010). Таким образом, лучшее объяснение состоит в том, что рыбы рефлекторно связывают стимул с ударом.

Было высказано мнение, что если поведенческая реакция поддавалась модификации в различных обстоятельствах, то это не был рефлекс. Это расплывчатое различие между рефлекторным и нерефлексивным (или гибким) поведением у рыб основано на представлении о том, что активность мозга более высокого уровня связана с последним, а не с первым (Dunlop et al.2006 г.; Брейтуэйт и др. 2013). Предполагалось, что доказательства этой активности были получены из многочисленных наблюдений за тем, что удаление конечного мозга нарушало обучение рыб избеганию. Однако неоднократно сообщалось, что, хотя обучение рыб избеганию нарушается полным или частичным удалением переднего мозга, эти животные продолжают демонстрировать реакцию избегания (и многие продолжают учиться избегать) в результате поражения электрическим током (Hainsworth et al., 1967). ; Каплан и Аронсон, 1967 г.; Сэвидж, 1968 г.; Овермайер и Гросс, 1974 г.; Флад и др.1976 год; Овермьер и Папини, 1985 г.; Портавелла и др. 2003, 2004а, б; Портавелла и Варгас, 2005 г.; Варгас и др. 2009). Таким образом, рыбы без переднего мозга все еще способны либо убежать, либо научиться (хотя и медленнее) избегать удара током. У рыб с передним мозгом или без него были одинаковые латентные периоды побега. Латентность побега — это время, за которое рыба покидает камеру после удара током. Ясно, что передний мозг не нужен рыбам для проявления поведения бегства, но он важен для изучения связи между светом и безусловным раздражителем (шок).

В совокупности приведенные выше результаты показывают, что реакции бегства, используемые в парадигмах обучения избеганию у рыб, включают области подпереднего мозга, связанные с инстинктивным и/или рефлексивным поведением. Таким образом, парадигмы обучения избеганию, обычно используемые в исследованиях рыб, более информативны в отношении процессов обучения у рыб, чем в отношении ощущения боли, испытываемого этими животными. Наиболее вероятно, что виды обучения избеганию, продемонстрированные на сегодняшний день в исследованиях рыб, лучше объясняются врожденными нервными цепями, опосредующими рефлекторное поведение.

Боль не имеет существенного значения для уменьшения травм

Идея о том, что ноцицепция имеет эволюционное преимущество для выживания животных, хорошо известна в научной литературе (Kavaliers 1988). Однако значение ощущения боли у животных менее понятно, поскольку ось ноцицепция-боль тщательно не исследовалась. Предполагалось, что боль позволяет животным вырабатывать более продолжительное защитное поведение, чтобы облегчить восстановление тканей и предотвратить усугубление травм (Bolles and Faneslow, 1980).

Если бы рыбы чувствовали боль, то можно было бы, по крайней мере, ожидать, что они будут проявлять долговременную защитную реакцию на травму. Плавники рыб плотно иннервированы сенсорными аксонами и являются одним из наиболее чувствительных участков поверхности тела рыб к вредным воздействиям (Червова, 1997). Если рыба испытывает боль и если боль выполняет защитную функцию, то рыба должна отреагировать на травму плавника либо не использовать этот плавник, либо изменить поведение при плавании до тех пор, пока травма не будет устранена.Однако после частичной или полной ампутации хвостового плавника рыбы не проявляют признаков защиты своих плавников за счет снижения плавательного поведения; вместо этого они вполне способны непрерывно плыть против течения (Fu et al. 2013). Эти наблюдения также согласуются с нормальным поведением рыб с бактериальной хвостовой или плавниковой гнилью. Это заболевание вызывает прогрессирующую эрозию пораженных плавников/хвоста, однако эти рыбы нормально плавают и едят. В литературе по благополучию рыб существует консенсус в отношении того, что плавниковая гниль, несмотря на ее способность вызывать потерю большей части хвостового плавника, не влияет на поведение рыб.Эти животные продолжают есть и плавать, как и их здоровые собратья (Ellis et al. 2008). Наиболее правдоподобная интерпретация этих наблюдений заключается в том, что рыба не модулирует долгосрочное поведение, чтобы обеспечить восстановление после травмы. Этот вывод больше согласуется с рыбой, не чувствующей боли.

Какова нервная основа боли?

Выше я предположил, что поведенческие реакции рыб на вредные раздражители лучше всего объясняются субтелэнцефальными рефлексами, опосредованными врожденными нервными цепями, а не феноменальным сознанием рыб.Приняв этот аргумент, теперь становится возможным лучше обратиться к необходимым анатомическим предпосылкам, лежащим в основе феноменального сознания. Все хордовые обладают центральной нервной системой, состоящей из расширенного переднего конца и задней шнурообразной структуры. Различия в нейроанатомии, возникшие в ходе эволюции внутри этого типа, отражают специализированные функции (Butler 2000). В то время как задний канатик, как правило, сохраняет простую морфологию, обеспечивающую базовое локомоторное поведение, ростральная нервная система вместо этого претерпевает обширные структурные модификации, которые привели к разработке функциональных последствий.Например, эволюция неокортекса у людей позволила нам воспринимать окружающую среду через субъективные психические состояния, такие как боль, обоняние, слух и зрение. Поняв, как наша среда субъективно «ощущается», люди смогли оценить и предсказать, как другие люди будут реагировать в определенных ситуациях. Следовательно, манипулируя окружающей средой, мы можем влиять на поведение других для достижения определенных результатов. Неокортекс человека особенно хорошо справляется с этой функцией, и, несомненно, он является важной движущей силой нашей культурной эволюции.

Что такого уникального в коре головного мозга, которая обеспечивает внутренние психические состояния? Во-первых, кора разделена на отдельные анатомически структуры или области коры, которые обрабатывают информацию, связанную с конкретными функциями. По оценкам, у человека насчитывается около 200 областей коры головного мозга (Kaas 2012). Например, корковая зрительная система состоит из более чем дюжины отдельных областей с разнообразными субфункциями, тесно связанных между собой реципрокными аксонными путями. Одной из определяющих черт этих субрегионов является то, что они становятся активными одновременно.Считается, что как рекуррентная активность, так и связывание нейронной активности между областями коры являются важными предпосылками для субъективного восприятия зрения (Sillito et al. 2006; Pollen 2011; Koivisto and Silvanto 2012). Было показано, что когда нейронная обработка рекуррентных сигналов от высших областей коры, поступающих в зрительную кору V1, нарушается транскраниальной магнитной стимуляцией, субъективное осознание зрительного стимула нарушается (Koivisto et al. 2010, 2011; Jacobs et al.2012 г.; Райло и Койвисто, 2012 г.; Аванзини и др. 2013).

Субрегионализация неокортекса также позволяет формировать пространственные карты сенсорного мира, например, связанные с репрезентациями поверхности тела или поля зрения. Эти топографические карты важны для многомасштабной обработки сенсорной информации (Kaas 1997; Thivierge and Marcus 2007). Изменение размера карт изменяет чувствительность ответов на стимулы, в то время как пространственное разделение нейронов, реагирующих на отдельные части стимула, обеспечивает более тонкое перцептивное различение.Болезненные и безболезненные соматосенсорные стимулы топографически сопоставляются с вышележащими областями первичной соматосенсорной коры (SI) у людей (Mancini et al. 2012). Эти результаты согласуются с известной точечной топографией от поверхности тела до SI (называемой соматотопией), которая лежит в основе пространственной остроты зрения. Однако при использовании картирования с высоким разрешением в SI беличьей обезьяны (субмиллиметровый уровень) были выявлены небольшие различия в локализации различных соматосенсорных модальностей (Chen et al.2001). Это незначительное физическое разделение нейронов коры, реагирующих на различные периферические стимулы, позволяет предположить, что различия в субъективном качестве соматосенсорных ощущений могут возникать уже при СИ. Соматотопические карты болевых стимулов также присутствуют в SII и островковой коре человека (Baumgartner et al. 2010). Интересно, что различные качества болевых раздражителей (таких как жар и покалывание) более отчетливо топографически отображаются в различных областях SII и островковой коры, чем в SI.Сходным образом болевые и безболезненные стимулы сопоставляются с отдельными областями в SII человека (Torquati et al. 2005). Это разделение кортикальной обработки тепловых и тактильных стимулов в разных областях коры также наблюдалось у нечеловеческих приматов (Chen et al. 2011). Эти множественные нейронные карты предполагают, что SII и островковая кора играют важную роль в различении различий в субъективном качестве соматосенсорных стимулов, особенно болезненных от безболезненных (Tommerdahl et al.1996 год; Баумгартнер и др. 2010 г.; Чен и др. 2011 г.; Маццола и др. 2012). Эта идея подтверждается данными прямой электрической стимуляции отдельных областей островковой коры человека (Afif et al. 2010).

Во-вторых, кора представляет собой многослойную структуру, которая обеспечивает эффективную обработку и интеграцию различных типов нейронной информации уникальными субпопуляциями нейронов (Шуберт и др., 2007; Майер и др., 2010; Ларкум, 2013). Ламинирование, по-видимому, облегчает создание сложных схем проводки во время разработки.Если бы две популяции нейронов были случайным образом распределены в определенной области мозга, и входящие аксоны должны были бы вступать в синапсы только с одной субпопуляцией, то этим аксонам пришлось бы полагаться на стохастический и, следовательно, подверженный ошибкам поиск для завершения соединения. С другой стороны, когда сходные нейроны разделены вместе в одной пластинке, тогда небольшой набор молекулярных сигналов способен с высокой точностью направлять аксоны к их соответствующей постсинаптической мишени. Два основных афферентных входа (от самой неокортекса и таламуса) входят в неокортекс и по отдельности иннервируют отдельные слои (Nieuwenhuys, 1994).Основные таламические волокна плотно оканчиваются в слое IV (называемом зернистым слоем), в то время как волокна неокортекса иннервируют различные пирамидные нейроны в слоях I-III (надгранулярные слои) (Opris 2013). Избирательным удалением Pax6, значимого для развития паттернирующего гена, в коре мышей можно разрушить ламинарную организацию этой структуры (Tuoc et al. 2009). Это измененное корковое покрытие вызывает неврологический дефицит, аналогичный наблюдаемому у людей с гаплонедостаточностью Pax6 (Tuoc et al.2009) и предоставляет убедительные экспериментальные доказательства важности ламинирования для функции коры. Ряд заболеваний головного мозга человека связаны с дефектами кортикального расслоения, наносящими ущерб функции мозга (Guerrini et al., 2008; Guerrini and Parrini, 2010; Bozzi et al., 2012).

В-третьих, ламинирование облегчает экономичное создание микросхем между нейронами, обрабатывающими различные свойства стимула. Устанавливается вертикальная каноническая микросхема, что приводит к возникновению функционально связанных между собой столбцов и миниколонок нейронов (Mountcastle 1997).Например, шестиугольный столбец в соматосенсорной коре приматов имеет ширину около 400 мкм и содержит популяции нейронов, которые реагируют на один и тот же стимул (например, легкое прикосновение или стимуляцию суставов), возникающий в определенной топографической зоне тела. Столбцы могут быть связаны с обработкой информации, относящейся к определенной функции (например, столбцы «визуальное отслеживание» и «досягаемость рук» в теменной коре; Kass 2012). Сама каждая колонка состоит из миниколонок (80–100 нейронов) диаметром ~30–50 мкм, соединенных между собой горизонтальными отростками ближнего действия (Buxhoeveden and Casanova 2002).В то время как столбцы наиболее четко различаются в сенсорной и моторной коре приматов, миниколонки встречаются повсеместно у всех животных с неокортексом (Kaas 2012). Миниколонки имеют небольшое рецептивное поле внутри большего рецептивного поля колонки. Коррелированная активность в мелкомасштабных сетях миниколонок вызывает концентрированные всплески нейронной активности, которые могут позволить коре головного мозга передавать сигналы в условиях фонового шума (Ohiorhenuan et al. 2010). Функция коры, по-видимому, зависит от способности канонических схем внутри миниколонок быстро переключаться с прямой связи на обратную связь между слоями.Во время выученных задач в ответ на сигналы у бодрствующей обезьяны информация течет от уровня 4 к уровню 2/3, а затем вниз к уровню 5 в петле прямой связи в височной неокортексе (Takeuchi et al. 2011; Bastos et al. 2012). Вскоре после этого следует петля обратной связи от уровня 5 к уровню 2/3. Коррелированное возбуждение нейронов слоев 2/3 и 5 в миниколонках происходит во время принятия решений в префронтальной коре обезьян, области, ответственной за исполнительный контроль у приматов (Opris et al.2012). Точность подверженных ошибкам задач была увеличена, когда нейроны слоя 5 были искусственно стимулированы активностью, зарегистрированной во время успешного выполнения задачи. Эти результаты свидетельствуют о роли миниколонки как основной единицы обработки неокортекса, связанной с поведением более высокого порядка (Bastos et al. 2012; Opris et al. 2012).

Таким образом, уникальная морфология коры млекопитающих способствует многомасштабной обработке сенсорной информации. Первоначально происходит масштабирование курса на уровне макроанатомических областей коры, специализирующихся, например, на обработке зрительной или соматосенсорной информации.Затем некоторые из этих областей наносятся на топографическую карту, чтобы сохранить пространственные отношения и облегчить выборочную обработку конкретных сенсорных признаков. Важно отметить, что для сохранения целостного качества сенсорного стимула эти субрегионы тесно взаимосвязаны через пути аксонов, которые создают синхронизированные реентерабельные петли нервной активности. Области коры ламинированы, что поддерживает более тонкую чувствительность при обработке конкретных признаков. Наконец, канонические микросхемы (миниколонки) перекрывают слои для повышения контрастности сигнала (Casanova 2010).Локальная связь между миниколонками обеспечивает самый низкий уровень связывания стимула, что способствует целостному характеру стимула (Buxhoeveden and Casanova 2002).

Я полагаю, что только животные, обладающие указанными выше нейроанатомическими особенностями (т. е. дискретными сенсорными областями коры, топографическими картами, множественными слоями коры, колонками/миниколонками и сильными локальными и отдаленными взаимосвязями), или их функционально аналогичные аналоги, имели необходимые морфологические предпосылки для переживания субъективных внутренних психических состояний, таких как боль.Утверждалось, что, поскольку птичий мантийный щиток не ламинирован, и тем не менее эти животные демонстрируют высокий уровень когнитивных способностей и поведения, соперничающих с таковыми у приматов, ламинирование не является необходимым условием для сознания (Gunturkun 2005; Kirsch et al. 2008; Gunturkun 2012; Veit and Nieder 2013). Тем не менее, классический взгляд на организацию конечного мозга птиц был пересмотрен, и прежние субпаллиальные области теперь признаны паллиальными по своей природе (Shimizu 2009). Тщательное изучение нейроанатомии паллиума также показало, что отдельные области птичьего паллиума действуют как слои неокортекса (Dugas-Ford et al.2012). Более того, столбчатые процессорные единицы, по-видимому, работают в этих областях мозга при обработке сенсорной и моторной информации (Jarvis et al. 2013). Когда это сочетается со сложной парцелляцией, наличием топографических карт и прочной взаимосвязанностью птичьего мантии (Симидзу и др., 1995; Симидзу и Бауэрс, 1999; Бингман и Эйбл, 2002; Мангер и др., 2002; Нгуен и др., 2004; Ватанабэ). и Masuda 2010), кажется, что птицы обладают необходимым нейронным механизмом для феноменального сознания.

Паллиум рыбный неламинированный. Он разделен на пять широких ядерных регионов (дорсомедиальный, дорсолатеральный, дорсодорсальный, дорзопостериорный и вентральный; Northcutt 2011). Хотя считается, что дорсодорсальный паллий гомологичен неокортексу, остаются некоторые разногласия относительно окончательной гомологии между этими структурами (Echleter and Saidel 1981; Northcutt 2008; Braford 2009; Northcutt 2011). Имеются сходные данные электрофизиологических записей (Precht et al.1998 год; Сайдель и др. 2001 г.; Норткатт и др. 2004) и нейроанатомические данные (Yamamoto and Ito 2008), которые, в отличие от неокортекса, сенсорная информация, такая как зрительный ввод, диффузно обрабатывается в спинном мозгу рыбы и, конечно же, не локализована в нескольких взаимосвязанных областях, которые топографически нанесены на карту (Giassi et al. 2012). Также отсутствуют доказательства того, что каноническая микросхема служит мелкомасштабной обработке сенсорной информации в дорсальном мундштуке. Это отсутствие контраста в обработке сигналов не поддерживает способность паллиума рыб различать сенсорные модальности с достаточным разрешением, чтобы позволить появление четких ощущений для разных сенсорных модальностей.

Было высказано предположение, что структуры подпереднего мозга у рыб могут каким-то образом взять на себя функцию феноменального сознания в неокортексе. В то время как парцеллярная сенсорная обработка, многослойная цитоархитектура и столбчатые модули присутствуют в среднем и заднем мозге некоторых рыб (Мик, 1983; Крахе и Малер, 2014), в этих структурах отсутствуют необходимые локальные и долгосрочные прямые и рекуррентные пути, связанные с информацией. связывание лежащего в основе феноменального сознания (Baars et al.2013). Вместо этого зрительный тектум среднего мозга позвоночных имеет сохранившиеся структурные особенности у различных видов, таких как рыбы, лягушки, птицы и млекопитающие, которые выполняют общие функции (например, ориентацию, чувствительность к направлению и пространственные отношения; Ingle 1973). Кроме того, в то время как удаление текта нарушает зрительную функцию, у рыб без тектумы сохраняется реакция испуга (Yager et al., 1977; Roeser and Naier, 2003). Таким образом, тектум не нужен для ответа на соматосенсорные стимулы и, конечно же, не обладает новой схемой, ответственной за боль.Исходя из нашего современного понимания структуры и функций мозга «рыб», наиболее вероятно, что у рыб нет необходимого нейронного механизма для феноменального сознания.

Подводя итог, я продемонстрировал, насколько ошибочно делать вывод о том, что у рыб есть чувства на основе поведенческих реакций на сенсорную стимуляцию. Важно, чтобы наша антропоморфная склонность наделять животных чувствами не мешала прогрессу научного исследования эволюции феноменального сознания.Я предполагаю, что существует ряд фундаментальных нейронных строительных блоков, которые являются необходимыми предпосылками для феноменального сознания в линии передачи позвоночных. Обладание этим аппаратом предъявляет минимальные требования к ощущению вредных раздражителей как болезненных. Идея о том, что другие нейронные архитектуры, специально предназначенные для принципиально иных функций у позвоночных (например, средний и задний мозг), также могут вызывать боль у рыб, несовместима с эволюционной биологией и неврологией.Хотя в неокортексе млекопитающих существует некоторая степень пластичности функций (Kupers and Pitto 2013), само представление о том, что тектум рыб, а также ретикулярные образования среднего и заднего мозга (которые реципрокно связаны с тектумом; Перес-Перес et al., 2003; Luque et al., 2005) имеет некоторые скрытые нейронные схемы, которые позволяют обрабатывать соматосенсорные входы в дискретные ощущения укола булавкой, тепла, холода, царапины, пореза и колющего удара, которые трудно защитить.

Чувствуют ли рыбы боль?

Долгое время считалось, что рыбы не способны чувствовать боль.Распространено мнение, что биология рыбы слишком проста, чтобы справляться с болью. Действительно, мозг рыб, похоже, не имеет структуры, эквивалентной той части человеческого мозга, которая способна обрабатывать боль.

Но утверждать, что рыбы не чувствуют боли из-за отсутствия областей мозга, эквивалентных человеческим, все равно что делать вывод, что они не умеют плавать, потому что у них нет рук и ног.

«До 2002 года никто не думал, что у рыб есть даже ноцицепторы. Это нервные окончания, которые обнаруживают потенциально болезненные раздражители, такие как высокие температуры, сильное давление и едкие химические вещества», — объясняет Линн Снеддон, директор биоветеринарного отдела Ливерпульского университета.

Снеддон опубликовал первое исследование, доказывающее, что у рыб действительно есть болевые рецепторы в мозгу. «Это было событие, меняющее парадигму. До этого у рыб не было боли. И тут вдруг появилась возможность. С тех пор мои исследования показали, что у рыб нейронная система поразительно похожа на млекопитающих».

Снеддон обнаружил, что щипание и укол рыбы активируют те же типы нервов, которые у людей обнаруживают болевые раздражители. Нервы не являются доказательством того, что рыбы испытывают боль, но исследование показало, что рыбы обладают необходимым анатомическим аппаратом.

Программное обеспечение представляет собой химические вещества мозга, называемые нейротрансмиттерами, которые несут информацию. Млекопитающие и рыбы также часто имеют одни и те же нейротрансмиттеры. Рыбы производят те же опиоиды — врожденные обезболивающие, что и млекопитающие.

Рыбы также проявляют поведенческие реакции на боль.

«Раздражители, вызывающие боль у людей, действуют и на рыб», — объясняет Линн Снеддон. Болезненная инъекция заставит рыбу учащенно дышать и растереть место инъекции.Кроме того, рыбы, испытывающие боль, не реагируют на ситуации, вызывающие страх, и не проявляют нормального поведения против хищников, точно так же, как люди хуже справляются с задачами, когда им больно. Лекарства, такие как аспирин, лидокаин и морфин, устраняют эти болевые симптомы. «Если рыбы не испытывают боли, — добавляет Снеддон, — то обезболивающие препараты не действуют».

Все вместе взятые, анатомия, нейрохимия и поведение рыб указывают на то, что рыбы испытывают боль.

Конечно, невозможно знать наверняка, похож ли субъективный опыт другого существа на наш собственный.Мы не знаем наверняка, чувствуют ли мыши, кошки, собаки, куры и лабораторные животные боль так же, как и мы. Тем не менее, мы по-прежнему предоставляем им правовую защиту, потому что они продемонстрировали способность страдать.

Говоря о наших этических обязательствах по отношению к другим животным, английский философ Джереми Бентам в 1789 году писал, что самый важный вопрос не в том, «Могут ли они рассуждать? ни, они могут говорить? но могут ли они страдать?» С тех пор эта идея занимает центральное место в дискуссиях о благополучии животных. Спрашивать, страдает ли рыба, означает спрашивать, каковы могут быть наши основные обязательства перед рыбой.

«Я думаю, что люди теперь в целом признают, что рыбы действительно испытывают боль, и мы должны что-то с этим делать», — говорит Седдон. «Из-за этого я видел, как благополучие рыб резко изменилось, особенно за последние 10 лет. Хотя я всегда думаю, что мы на 10 лет отстаем от млекопитающих с точки зрения прогресса, но мы идем к этому».

В настоящее время в лабораторных процедурах используется около полумиллиона рыб в год. Они подвергаются экспериментам, начиная от очень легких поведенческих исследований и заканчивая серьезной хирургией.Важно, чтобы им была оказана помощь, которую они заслуживают, включая обезболивание.

«Главный офис в Великобритании просит по возможности использовать экспериментальные методы обезболивания», — добавляет Снеддон. «Было бы немыслимо проводить операции на млекопитающих без обезболивания. Тем не менее, мы делали это, чтобы ловить рыбу в течение длительного времени. Сейчас это изменилось».

В Соединенном Королевстве действует одно из самых прогрессивных в мире законов о защите животных, которое обычно распространяется на всех позвоночных, кроме человека.

Модели рыб используются во многих областях биомедицинских исследований, включая исследования регенерации сердца и позвоночника, а также болезни Альцгеймера, нарушений зрения и даже рака. Они по-прежнему имеют решающее значение для терапевтических прорывов, и важно, чтобы стандарты благосостояния соответствовали их способности чувствовать.

Последнее редактирование: 16 декабря 2021 18:23

Назад к новостям

Ученые утверждают, что рыбы чувствуют боль.Это может привести к серьезным изменениям в рыбной отрасли.

Прочитайте это предложение еще раз: Рыбы чувствуют боль.

Идея о том, что рыбы страдают, противоречит почти всему, что американцы учили о морских обитателях. Что их мозг недостаточно сложен, чтобы испытывать боль. Что их поведение в состоянии стресса – например, яростное дергание на крючке — это всего лишь бессознательные реакции, не связанные со страданиями живых существ. Что они более или менее бесчувственные маленькие мясные палочки, которые не заслуживают защиты животных.

Грег Абрамс, давний коммерческий рыбак из Флориды, пожалуй, лучше всего резюмирует классическое отношение американцев к рыбам и их способности страдать: «Бог поместил этих животных на землю, чтобы мы могли выжить», — говорит он. «Тот, кто говорит «рыба мучается» или «рыба чувствует боль», играет не полной колодой. Я не хочу быть грубым».

Тем не менее, в последние годы ученые, исследователи и биологи — все, по-видимому, с неповрежденными палубами — отвергают наши старые представления о боли рыб.Один профессор утверждал, что мозг некоторых лучеперых рыб «достаточно сложен, чтобы поддерживать разум». Другие ученые написали — в статье, посвященной скептикам боли у рыб, — что рыбы и другие водные виды «соответствуют [] критериям разумности, включая способность испытывать положительные и отрицательные эмоции».

Синий сом уничтожает Чесапикский залив. Конгресс не помогает.

Виктория Брейтуэйт, профессор рыбного хозяйства и биологии Пенсильванского государственного университета.В 2003 году она стала соавтором новаторского исследования, в котором предполагалось, что анатомия рыб достаточно сложна, чтобы испытывать боль и дискомфорт. Позже она написала книгу «Чувствуют ли рыбы боль?», в которой есть такая поразительная строчка: «Я утверждала, что существует столько же свидетельств того, что рыбы чувствуют боль и страдают, сколько и птиц и млекопитающих, и даже больше, чем доказательств того, что человеческие новорожденные и недоношенные дети».

Научный консенсус, по словам Брейтуэйта, заключается в том, что рыбы чувствуют боль. «Что бы это ни значило для рыбы», — добавляет она.«Дело не в том, что они испытывают боль, которую испытываем мы, что более сложно».

Накопленные исследования боли у рыб недавно поразили общественность воздействием тупого предмета. В январе журнал Hakai опубликовал обширную статью под заголовком «Fish Feel Pain. Что теперь?», который журнал Smithsonian перепечатал под более провокационным названием «Это официально: рыба чувствует боль». В этом месяце студия рассказов Topic опубликовала широко освещаемый рассказ «Как убить рыбу», в котором автор Кэт Фергюсон утверждает, что японская техника, называемая ике джимэ, не только более гуманна, чем другие формы забоя, но и дает рыбу превосходного вкуса. .

Так почему же общественность только сейчас заинтересовалась темой, над которой исследователи работали два десятилетия? Является ли это еще одним проявлением культуры питания, которая требует только лучших ингредиентов? Или, может быть, американцы — или, по крайней мере, некоторые из них — теперь готовы столкнуться с последствиями мира, признающего рыбью боль? Что это будет означать для коммерческого рыболовства? Для регуляторов? Для любителей рыбалки?

Для начала правительству США, возможно, придется внести поправки в Закон о защите животных и Закон о гуманных методах убоя, оба из которых исключают рыбу.Рыбакам выходного дня, возможно, придется сначала убить свою рыбу, прежде чем бросать ее в холодильник. Рыбоводным хозяйствам, возможно, придется принять новые методы убоя. Коммерческим траулерам, судам, которые бороздят просторы Мирового океана, возможно, придется модернизировать свое оборудование, чтобы гуманно убивать рыбу.

Но, пожалуй, наиболее проблематично то, что компаниям, экспортирующим морепродукты в Соединенные Штаты, возможно, придется применять гуманные методы убоя перед отправкой рыбы в Америку. По данным NOAA Fisheries, более 80 процентов морепродуктов, потребляемых в США, импортируется, хотя большая их часть вылавливается США.С. рыбаки и отправили за границу на переработку перед возвращением к американским берегам.

Другими словами, изменение способов ловли, транспортировки и забоя рыбы вызвало бы сильное сопротивление. По словам Дэвида Кребса, основателя компании Ariel Seafoods в Дестине, штат Флорида, рыбоводческие фермы и рыбаки выходного дня могли бы изменить свои подходы, но это было бы невозможно для коммерческих лодок, которые могут выловить миллион или более рыб за один раз.

«У вас есть [улов] на борту с двумя миллионами существ, и вы собираетесь взять каждого из них и сказать: «Давайте изменим то, как вы умираете.«Это невозможно», — говорит Кребс. «Вы не меняете способ траления русских или способ траления японцев».

Министерство сельского хозяйства США может предупредить некоторые предприятия о прибытии инспекторов по защите животных

Крупные коммерческие траулеры полагаются на явно болезненный способ умерщвления улова, говорит Брейтуэйт, профессор Пенсильванского университета. Экипажи позволили рыбе задохнуться на палубе. По словам Брейтуэйта, в зависимости от размера и вида рыбы, существо может умереть через несколько минут.Каждый год этот метод убивает миллионы тонн рыбы, подавляющее большинство рыбы потребляется во всем мире.

«Это не быстрая смерть, — говорит профессор. «Не очень весело смотреть, как рыба плюхается и не дышит нормально».

Абрамс, основатель компании Greg Abrams Seafood в Панама-Сити, штат Флорида, имеет на своих лодках резервуары для охлаждения. Эти 1000-фунтовые резервуары содержат смесь льда и воды, температура которых колеблется выше точки замерзания. Аквариум «убивает их мгновенно», — говорит он о рыбе.«Они не передвигаются».

Но неподвижность, возражает Брейтуэйт, не является признаком того, что рыба мертва. По ее словам, исследования рыб в охлаждаемых аквариумах показывают, что «мозг все еще бодрствует», даже если тело перестало двигаться. По ее словам, рыба может умереть в ледяной жиже через несколько минут, «при этом у некоторых рыб все еще проявляются признаки движения жаберных крышек через пять часов после попадания в ледяную жижу».

Профессор говорит, что новаторов в гуманном забое часто можно найти в аквакультуре, быстро развивающемся бизнесе по выращиванию рыбы в замкнутых средах.Согласно отчету Всемирного банка, к 2030 году аквакультура будет поставлять более 60 процентов рыбы для потребления человеком, что почти на треть больше, чем в 2006 году. Соответственно, аквакультура пытается преодолеть свою репутацию загрязнителя окружающей среды и распространения болезней. .

Одной из групп, занимающихся улучшением аквакультуры, является Институт пресной воды Фонда охраны природы, исследовательский центр в Западной Вирджинии. Джон Дэвидсон, старший научный сотрудник Freshwater, говорит, что одной из задач группы является создание замкнутых систем аквакультуры, которые снижают нагрузку на рыбу вплоть до стадии убоя.В настоящее время группа использует оборудование, которое направляет атлантического лосося в единый канал, где рыба мгновенно погибает с помощью пневматического поршня, направляемого в мозг. По словам Дэвидсона, с момента извлечения лосося из аквариума до забоя проходит около 15 секунд.

Это гуманная бойня, говорит Дэвидсон, разработанная с заботой не только о рыбе, но и о потребителе. В конце концов, рыба, забитая в более стрессовых условиях, может привести к получению продукта с более коротким сроком годности и к получению мякоти с неприятным запахом, насыщенного молочной кислотой.Весь процесс в Freshwater «фактически приводит к получению высококачественного продукта в конце, — говорит он, — и это то, на чем мы сосредоточены».

Раненые свиньи и обезвоженные утки: Возникают вопросы о том, как Министерство сельского хозяйства обращается со своими животными консалтинговая компания по аквакультуре. Поскольку сомы могут стать агрессивными при низкой плотности и обычно не плавают по прямой линии, они плохо реагируют на одноканальное ударное оглушение, говорит Энгл, бывший заведующий кафедрой аквакультуры и рыболовства Арканзасского университета в Пайн Блафф.Большинство производителей сома, выращиваемых на фермах, полагаются на электрические корзины для оглушения, прежде чем перемещать животных внутрь завода.

От начала до конца — от живого животного до оглушенной, обработанной и замороженной плоти — процедура занимает 10 минут, говорит Энгл. Она добавляет, что индустрия разведения сома несколько десятков лет назад перешла на электрическое оглушение, в основном из-за эффективности процесса и качества продукции.

Брейтуэйт, исследователь рыбьей боли, с оптимизмом смотрит на то, что гуманные методы забоя в конечном итоге найдут свое место на больших коммерческих и небольших прогулочных судах.У рыбаков на обоих концах спектра есть способы использовать более совершенные методы убийства, будь то электрическое оглушение на траловых судах или айк-джим для рыбаков-любителей.

Профессор говорит, что, по ее мнению, правительства однажды могут начать вносить поправки в свои законы о бойне и социальном обеспечении, включив в них рыбу. Норвегия уже сделала это: страна, крупный производитель искусственно выращенного атлантического лосося, требует оглушения выращенной рыбы перед забоем.

«Я думаю, что все меняется, — говорит она.«Многое меняется, потому что изменился общественный интерес».

округ Колумбия никогда не было так много вариантов доставки еды. Если только вы не живете за рекой Анакостия.

Сычуаньская еда — это гораздо больше, чем острая

У вас закончились мятные конфеты? Версия с нутом поступит в продажу в июне.

Мы ошибаемся, думая, что рыбы не чувствуют боли? | Рыба

Я забросил свою удочку в приливное течение, протекающее вокруг мыса Монтаук в Нью-Йорке, и моя приманка пыхтит по поверхности, когда луфарь кружится и не может ее схватить.Там более тяжелый вихрь. При третьем появлении рыба схватывается. Крючок протыкает. Рыба плывет в одну сторону и резко меняет направление. Он проникает глубоко. Подходит. Рыба борется. Я никогда не видел, чтобы свободно плавающая рыба прыгала и извивалась, словно пытаясь что-то сбросить. Но эта рыба вдруг вырывается на поверхность, энергично мотая головой. Оно работает. Моя приманка летит. Линия провисает. Рыба исчезает; сбежал.

Эта рыба почувствовала боль? Страх? Если социопат — это тот, кто не обращает внимания на чужую боль, и если кто-то, кто игнорирует доказательства, отрицает это, кем это делает меня? Меня мучают такие вопросы.Я бросаю снова.

Впечатление о том, что рыбы бесчувственны, лишены памяти и, следовательно, их можно ловить, убивать и есть без вины, пересматривается. Рыбалка, так называемое «нежное искусство», получает удовольствие от борьбы с добычей. Ежегодно во всем мире вылавливается до 2,7 тонн дикой рыбы; треть из которых перемалывается в корм для кур, свиней и другой рыбы. Этичность всего этого зависит от того, что рыба делает или не испытывает. Это вопрос, разделяющий научное сообщество; вынужден пересмотреть в свете новых доказательств.

Их битва бушует. В 2016 году журнал Animal Sentience опубликовал эссе австралийского нейробиолога Брайана Ки «Почему рыбы не чувствуют боли». Ки ранее писал, что «ни на что не похоже быть рыбой». Теперь он рассуждал так: млекопитающие чувствуют вещи, и только мозг млекопитающих имеет структуру, называемую неокортексом; следовательно, рыбы, лишенные неокортекса, ничего не чувствуют.

Но это все равно, что сказать, что, поскольку мы путешествуем с помощью ног, рыбы, у которых нет ног, не могут двигаться. Эссе Ки вызвало более трех десятков противоположных научных откликов, требующих новых доказательств того, что рыбы обладают сознанием; боли, тревог, удовольствий.

Ныряльщик и темный морской окунь у берегов Корсики в Средиземном море. Фотография: Alamy

Мой был первым среди откликов. Я посвятил свою карьеру сохранению и ловле рыбы как диких животных. Когда я был ребенком на Лонг-Айленде, я слышал, как жаба каркает сквозь тонкий корпус моей алюминиевой весельной лодки. Малиновки часто хрюкали, когда я их ловил. Для человеческого восприятия их ворчание не похоже на рычание или крик — но что, если это именно так? Даже когда мы их слышим, мы их не слышим.Когда ты рыба, никто не слышит, как ты кричишь.

Рыбы оттачивали свои навыки сотни миллионов лет; люди только знакомятся. Исследования показали, что различные рыбы демонстрируют долговременную память, социальные связи, воспитание детей, усвоенные традиции, использование инструментов и даже межвидовое сотрудничество. По сравнению с ними боль и страх примитивны и примитивны.

Хотя водные фермы в нескольких странах, включая Великобританию и Норвегию, должны следовать правилам гуманного убоя, не существует стандартов для учета десятков тысяч диких рыб, вылавливаемых каждую секунду.В эссе под названием Fish Intelligence, Sentience and Ethics австралийский исследователь Кулум Браун предполагает, что сам масштаб мировой рыбной промышленности делает идею принятия закона о гуманном обращении с рыбой «слишком сложной, чтобы ее рассматривать».

Но у меня нет такого оправдания. Пытаясь поймать всего одну дикую рыбу, у меня есть время обдумать все последствия.


Спросить, страдают ли рыбы, означает спросить, обладают ли они вообще способностью чувствовать. Мозги предлагают только косвенные доказательства.Даже поведение может ввести в заблуждение. Да, моя рыба дернулась от удара крючка, но это могло быть просто рефлекторно. Тем не менее, изучая мозг и поведение рыб, а затем сравнивая их с видом, который, по общему признанию, испытывает боль и удовольствие, — людьми, — мы можем найти подсказки.

Рыбы были предками всех других позвоночных; их мозг был шаблоном для эволюции нашего собственного мозга. Линн Снеддон, директор биоветеринарного отдела Ливерпульского университета, была первым ученым, обнаружившим, что у рыб есть нервы, передающие боль.В 2002 году она определила у рыб те же типы нервов, которые у людей обнаруживают болевые раздражители. Мы называем такие нервы «болевыми рецепторами». Снеддон показал, что щипание и укалывание рыбы активирует эти нервные волокна. «Мое исследование показало, что нейронная система рыб поразительно похожа на нейронную систему млекопитающих», — сказала она мне, добавив, что до 2002 года «обычно считалось, что у рыб нет чувств». Нервы не являются доказательством того, что рыбы испытывают боль, но Снеддон показал, что у рыб есть необходимое оборудование.

Программное обеспечение, соответствующее этому, представлено в виде химических веществ мозга, называемых нейромедиаторами.Млекопитающие и рыбы имеют много одинаковых нейротрансмиттеров, включая дофамин и серотонин. У людей они связаны с болью, голодом, жаждой и страхом и включают опиоидоподобные химические вещества, которые уменьшают боль.

Тунец у берегов Турции. Фотография: Getty

Объединение аппаратного и программного обеспечения и наблюдение за поведением в экспериментах дает убедительные доказательства. Когда команда Снеддона ввела форели инъекцию уксусной кислоты или пчелиного яда, которые вызывают боль у людей, рыба начала дышать быстрее и натерла место инъекции о гравий.«Раздражители, которые причиняют нам боль, также воздействуют на рыб», — сказал Снеддон. «Когда люди испытывают боль, мы хуже справляемся с другими задачами. Рыба, съеденная болью, не реагирует на ситуации, вызывающие страх, и не проявляет нормального поведения против хищников». Тем не менее, когда команда Снеддона ввела такие препараты, как аспирин, лидокаин и морфин, эти препараты заставили исчезнуть болевые симптомы. «Если бы рыбы не испытывали боли, — указал Снеддон, — то обезболивающие препараты не действовали бы».

В других экспериментах рыбки данио, которым вводили болеутоляющие средства, плавали в бесплодную, ярко освещенную камеру своего аквариума, которую обычно избегали, если туда добавляли обезболивающее.Без болеутоляющего, чтобы плыть, рыбки данио остались в камере своего аквариума, где были укрытия и слабое освещение. Когда я спросил Джонатана Балкомба, автора книги «Что знает рыба», об их поведенческих предпочтениях, он сказал: «Это показывает, что рыбы рискуют получить обезболивающее».


«Как они могли не чувствовать?» — возмутилась знаменитый океанограф Сильвия Эрл, когда мы заговорили. «У рыб было несколько сотен миллионов лет, чтобы разобраться во всем. Мы новички. Я нахожу удивительным, что многих людей шокирует мысль о том, что рыбы чувствуют.На мой взгляд, некоторые люди обладают удивительными рыбоподобными характеристиками — они могут думать и чувствовать!»

Рыбы иногда узнают определенных ныряльщиков или хранителей и подходят к ним, чтобы их погладили. Эрл называет групперов «морскими лабрадорами-ретриверами». Ее дочь Лиз Тейлор, ныне президент компании-производителя подводных лодок DOER Marine, добавила, что в аквариуме Steinhart в Сан-Франциско «гигантский окунь Улисс ложился на бок и открывал свой огромный рот, чтобы его погладили — определенные люди. Он явно не любил некоторых людей и обливал их водой.Одна женщина неоднократно промокала и отказывалась даже пройти мимо его бассейна. Она клялась, что «он знал», что она придет. Меня всегда тепло встречали, смотрели в глаза. Такая хорошая рыба».

Эксперт по устойчивому развитию морепродуктов Шелли Дирхарт вспоминала «огромного морского окуня в Аквариуме Бермудских островов, который обрызгивал водой любого на причале, если тот не гладил его по голове — без еды». Она показала мне фотографии себя, удовлетворяя его желание потереть. Удовольствие; это подразумевает способность к боли.

Рыболов с помощью плоскогубцев вытаскивает крючок из скумбрии.Фотография: UIG через Getty

Когда мы спрашиваем, могут ли они чувствовать то, что чувствует человек, мы подразумеваем, что это лучшее, к чему может стремиться рыба. Но, как сказал Эрл, у рыб «есть чувства, о которых мы, люди, можем только мечтать. Попробуйте представить, что у вас есть вкусовые рецепторы по всему телу. Или способность чувствовать электричество прячущейся рыбы. Или глаза глубоководной акулы». Многие рыбы видят четыре основных цвета; люди видят только три. Кто-то видит поляризованный свет, кто-то видит ультрафиолет. Некоторые, например камбалы, двигают глазами самостоятельно, обрабатывая два поля изображения.Лучник и «четырехглазая рыба» видят над водой и под водой одновременно, обрабатывая четыре изображения. Морские окуни и другие сигнализируют изменением окраски кожи.

Давний миф о том, что рыба по своей природе неразумное животное, не имеющее памяти, не имеет научного обоснования. Боб Виклунд, морской эксперт и автор книги «Глаза в море», сказал мне, что называет групера Нассау «Эйнштейном рифа». Он наблюдал, как морской окунь хвостом подбрасывает наживку к краю ловушки для рыбы, где они могли клюнуть.Каждая поклевка отталкивала приманку обратно к центру ловушки, после чего морской окунь несколько раз «подметал» ее обратно в досягаемость.

Некоторые рыбы учатся, наблюдая. Лучники брызгают водой на жуков на листьях, нависающих над водой. Когда наивные лучники наблюдают за рыбой, уже умеющей поражать движущиеся цели, они чаще поражают цель с первой попытки по сравнению с теми, кто никогда не наблюдал, как охотятся другие. Как это объяснить, если рыбы не могут удерживать мысленный образ в своем воображении?

Некоторые губаны разбивают морских ежей камнями.Такая работа не может быть рефлексивной. Они должны знать, когда выполнили свою миссию.

Шелли Дирхарт, у которой была связь с морским окунем, также работала в Аквариуме Южной Каролины, где «огромная, невероятно старая кобия — явно слепая — покоилась на дне нашего самого большого аквариума», — говорит она. «Во время кормления более мелкая и молодая кобия спускалась вниз и подталкивала старшую на поверхность, чтобы поесть. Они будут плавать в тандеме, пока не закончится время кормления. Затем младшая рыба утаскивала старую обратно на дно.Это происходило ежедневно. Наблюдение за отношениями между двумя рыбками дало мне совершенно новое понимание сложности их мира».

В 2017 году, находясь на глубине 20 метров у берегов Кубы, я с удивлением наблюдал, как несколько морских окуней Нассау пристально следили за двумя муренами, которые то входили, то выходили из коралловых расщелин. Они двигались вместе, угри активно охотились, морские окуни ожидали, что рыба-жертва может вырваться из своего укрытия, чтобы они могли ее схватить. Груперы определенно, казалось, понимали, что они делают, имея в виду цель.

Что еще более впечатляет, исследователи в Красном море в 2002 и 2004 годах неоднократно наблюдали совместную охоту морских окуней и мурен. После того, как один групер погнался за рыбой в расщелине, групер проплыл 15 метров к пещере, принес мурену обратно к спрятавшейся добыче, а затем использовал позу, чтобы указать на спрятавшуюся рыбу. Такое общение настолько редкое, что до этого исследования было известно, что только вороны, шимпанзе и люди используют «референтные жесты». Это указывает на то, что морской окунь знает то, что может знать и мурена.Это «теория разума», и это большое дело. Гибкое поведение показывает понимание, отражающее сознательное осознание. Биологи из Кембриджского университета и Невшательского университета в Швейцарии написали, что морские окуни «действуют на обезьяноподобном уровне». (Но груперы были первыми, так что мы могли бы сказать, что обезьяны действуют на уровне груперов.) Поведенческая гибкость — самое убедительное доказательство того, что — как бы их мозг ни работал — быть рыбой, безусловно, ощущается как что-то.


Анатомия, нейрохимия и поведение рыб указывают на то, что рыбы испытывают ощущения, включая ощущение благополучия и боль.И страх. Виклунд, который регулярно ныряет, рассказал мне о том, как он оказался посреди массивного косяка сельди. «Внезапно вся рыба повернулась. Вскоре они забросали нас, как градом». Основываясь на времени, которое потребовалось дайверам, чтобы увидеть, что стая больших луфарей находится в нападении, Виклунд подсчитал, что маленькие рыбы «передавали опасность и панику по всей стае с расстояния в милю».

Рыбы ведут себя так, будто помнят страх. Эрл вспомнил пять кобий, которые акклиматизировались к научным дайверам в подводной лаборатории.После того, как подводные охотники убили трех рыб, оставшиеся две, по понятным причинам, были «поразительно насторожены». После того, как экспериментаторы использовали фальшивого хищника, чтобы напугать рыбу, пересекающую центр аппарата, рыба избегала центра. Если они пересекались, они бежали, что указывает на воспоминание о чувстве страха.

Подводный фотограф Дэвид Дубилет во время съемки в заливе Святого Лаврентия у Ньюфаундленда хотел запечатлеть перспективу рыбы внутри ловушки для сельди. «Сначала рыбы плавали медленными, спокойными кругами, пока я плыл над ними», — сказал он.Затем сеть начала подниматься. Биение хвоста (движение хвостом) и частота дыхания увеличились. «Наступил хаос, когда они потеряли пространство между собой», — вспоминал Дублие. «Рыбы, тщетно ищущие выход, врезались друг в друга». Сам Дубиле был охвачен паникой. Сеть стягивалась, концентрируя рыбу до тех пор, пока, по выражению их глаз, «я не увидела и не почувствовала смирение, когда они перестали сопротивляться и стали ждать своей участи. Я выскользнул из сети».


Моя приманка и еще одна рыба нашли друг друга.Рыба пытается сделать все возможное, чтобы поколебать или разорвать связь. Я работаю с рыбой рядом и поднимаю ее в воздух. Я кладу рыбу в ледяную кашу, которая почти мгновенно охлаждает ее до неподвижности.

Моя рыба не умерла так, как должна была умереть. Но рыба жила так, как ей положено жить, добывая себе пищу. Так что, если бы рыба могла понять что-нибудь обо мне, мое убийство, чтобы поесть, могло быть единственной вещью, которую могла бы понять рыба.

Моя рыба не поймет жизнь в загоне, набитом до самых жабр тысячами.Большинству животных, выращенных в загонах — в воде или на воздухе — приходится жить гораздо хуже, чем умирать.

Рыбак ловит морского окуня у побережья Каламуна на севере Ливана. Фотография: AFP/Getty

В холодной воде я стоял, наблюдая, как лосось возвращается в родные ручьи с расстояния в 1000 миль, преодолевает пороги и водопады, кормит медведей и орлов, а также людей, их жизнь глубока, питательна и метафорически сильна.

Но однажды я нырнул на 20 метров в загон лососевой фермы.Их жизнь, один медленный циклон, казалась оторванной от инстинктов, лишенной опыта. Неоднократно меня лоб в лоб ударял медленно движущийся лосось в кажущемся ступоре, который не предпринимал никаких усилий, чтобы избежать столкновения с моей маской или телом. Все чувства притупились, их существование казалось лишенным смысла. Дело не в том, что их жизнь закончилась; как будто никогда и не жили. Зомби.

Я был в открытой воде, кормя с руки 400-килограммового голубого тунца, который пролетел мимо, чтобы схватить мою подачку, но ни разу не задел меня кончиком плавника.Но я также был на палубе, когда один из этих гигантов, измученный долгой борьбой с леской, был приведен к берегу, его глаз вращался, когда крюк тонул, и его теплая кровь разливалась по морю. И я видел, как сети, натянутые на море, поднимались вверх, их веревки ослаблялись, чтобы сбрасывать осужденных на палубу, где они корчились в неподвижности, и только тогда желанные отделялись от нежеланных мертвецов. Я видел могучую меч-рыбу в минуты покоя под теплым солнечным светом, дремлющую, высунувшую плавник из воды, а затем внезапно пораженную гарпуном и стреляющую вниз, вниз и прочь, в то время как сотни метров веревки высыпались из корзин.Затем последовал буй с флагом, и после нескольких часов перетаскивания этой веревки и цепи рыба умерла на глубине 200 метров.

Таких ли отношений мы хотим с нашей едой? Мы хотим быть такими людьми? Должны ли мы вообще согласиться с тем, что рыбы страдают, когда есть так много причин относиться к ним лучше? Если оставить в стороне болезненный вопрос, специалист по здоровью животных Бен Дигглс говорит, что рыбоводам «необходимо избегать стресса на всех этапах, чтобы оптимизировать здоровье, рост и качество продукта после убоя». Он добавляет, что «стресс от рекреационной рыбалки можно свести к минимуму, используя передовые практические рекомендации».Но он также признает, что «могут возникнуть неразрешимые проблемы, связанные с неспособностью контролировать травмы и гуманно убивать при ловле большого количества рыбы сетями».

Нервы, структура мозга, химия мозга и поведение — все данные указывают на то, что в той или иной степени рыбы могут чувствовать боль, страх и психологический стресс. Должны ли мы настаивать на том, чтобы отказать им даже в этом ничтожном признании? Если мы настаиваем, давайте честно признаемся, почему: слишком больно даже думать об этом. Рыбы чувствуют боль, потому что мы отказываемся.

Следите за длинным чтением в Твиттере на @gdnlongread или подпишитесь на еженедельную рассылку длинного чтения здесь.

Страдают ли рыбы? Новости и исследования

Много лет назад я занимался серфингом на берегу океана и поймал большого красивого полосатого окуня. Рядом были моя дочь и сын, которым было соответственно 8 и 10 лет. Я поднял рыбу и закричал: «Смотрите, дети, я поймал обед! Скай, моя дочь, расплакалась и умоляла меня отпустить рыбу.

Я пытался вывести ее из себя, но тщетно.Я уверил ее, что ловлю такую ​​рыбу с детства, рыбы на самом деле не чувствуют боли, они просто рыбы, они как плавательные машины. Скай не был убежден. Я сказал, что сейчас воткну нож в мозг рыбы, чтобы избавить ее от страданий. Тупой ход! Скай в ужасе взвизгнула и умоляла меня не убивать рыбу. К этому времени другие люди на пляже, привлеченные суматохой, собрались вокруг плачущей девушки и подлого мужчины.

Эта травмирующая — для меня! — сцена вспомнилась мне, когда я посещал «Сознание животных» в Нью-Йоркском университете в прошлые выходные.Я пытаюсь закончить книгу о проблеме разума и тела, поэтому у меня действительно не было времени присутствовать на собрании. Но я не мог не пойти, и теперь я не могу удержаться от быстрого отчета. [См. также мой дополнительный пост «Медуза, секс-боты и проблема солипсизма».]

Философ Дэвид Чалмерс, один из организаторов конференции, открыл встречу, отметив, что многие исследователи изучают, обладают ли нечеловеческие животные сознанием. Если животные способны к сознанию, сказал он, они могут страдать, и это должно иметь для нас значение.

Чалмерс отметил, что в 2012 году группа видных ученых выпустила так называемую Кембриджскую декларацию о сознании. В нем говорилось, что «весьма доказательств указывает на то, что люди не уникальны в обладании неврологическими субстратами, которые генерируют сознание. Нечеловеческие животные, включая всех млекопитающих и птиц, а также многие другие существа, включая осьминогов, также обладают этими неврологическими субстратами». Осьминоги сейчас в моде. Исследования показали, что они чрезвычайно умны, поэтому они упоминаются в Декларации.

Рыба тоже должна быть включена, по словам одного из докладчиков на конференции Нью-Йоркского университета, биолога Виктории Брейтуэйт. По ее словам, рыбы намного умнее, чем мы думаем. Бычки, которые живут в приливных бассейнах, чувствуют местную топографию, когда прилив высокий, и они могут свободно плавать. Когда отлив заканчивается, если они обнаруживают, что их преследует хищник в одном пруду, они знают, в каком направлении прыгать, чтобы убежать в ближайший бассейн. У рыб разных видов удивительно сложные отношения друг с другом, сказал Брэтуэйт, показывая нам фильм, в котором очаровательный морской окунь и мурена объединяются, чтобы охотиться на других рыб.

Брэтуэйт, автор книги 2010 года Чувствуют ли рыбы боль? , также исследовал, могут ли рыбы страдать. Она вводила раздражающие химические вещества, такие как уксус и пчелиный яд, под кожу форели и других рыб. Вот как она описывает свои эксперименты в The Los Angeles Times :

«Если вы когда-нибудь чувствовали глоток уксуса на открытом порезе или укус пчелы, вы признаете эти ощущения болезненными. Что ж, рыбы тоже находят эти естественные раздражающие химические вещества неприятными.Их жабры бьются быстрее, и они трутся пораженным местом о стенки аквариума, теряют интерес к еде и имеют проблемы с принятием решений».

Когда она дала рыбам обезболивающее, их поведение нормализовалось, как у человека. Ее исследование, как она пишет, «открывает банку с червями — так сказать — и ставит вопрос о том, где мы проводим черту. Благополучие ракообразных? Благосостояние слизней? А если не рыбы, то почему птицы? Есть ли биологическая основа для проведения линии?»

Психолог Стюарт Дербишир, выступавший после Брейтуэйт, облил ее помещение холодной водой.Он уверял нас, что ничего не имеет против рыб, но сомневался, что они чувствуют боль так же, как и мы, учитывая, насколько различен их мозг. Он попросил нас отметить давление, оказываемое стульями на наши ягодицы. До того, как он обратил наше внимание на это ощущение, мы не знали об этом, верно? Что ж, рыбы, вероятно, испытывают такие ощущения без осознания или понимания, что означает, что они на самом деле не «чувствуют» боль или что-то еще.

Дербишир потерпел поражение во время вопросов и ответов.Когда его спросили, чувствуют ли собаки боль, он сказал, что это зависит от того, что вы подразумеваете под «чувствовать боль». Если бы ему пришлось ответить на этот упрощенный вопрос, ему пришлось бы сказать «нет». Тупой ход! Один из зрителей поднял настоящую живую собаку, которая сидела у нее на коленях. По ее словам, кто-то наступил на лапу ее собаке, и она взвизгнула. Что тогда чувствовала собака? Дербишир вздохнул и сказал, что не знает.

Мне было жаль Дербишира. Казалось, он страдает. Но я был рад, когда Брейтуэйт заявила, что ей все равно, собака или рыба страдают так же, как люди.Важно то, страдают ли они вообще, и она верит, что страдают. Аудитория аплодировала.

Этот обмен мнениями положил начало выступлению философа Питера Сингера, который положил начало современному движению за права животных своей книгой 1975 года « Освобождение животных ». Сингер считает, что Джереми Бентам правильно поставил вопрос о правах животных два века назад. Бентам сказал, что «вопрос не в том, могут ли [животные] рассуждать? ни, они могут говорить? но, могут ли они страдать? Почему закон должен отказывать в своей защите любому чувствительному существу?»

Определить, обладают ли существа сознанием, сложно, признал Сингер.Но в упрек Дербиширу Сингер сказал, что страдание не должно требовать «размышления», чтобы быть морально важным. Кто-то спросил Сингера, не беспокоит ли его, что эксперименты Брейтуэйта вызывают боль у рыб. Нет, сказал Сингер, показывая свою утилитарную окраску, потому что ее исследование могло бы помочь ввести правила, облегчающие страдания бесчисленного количества рыб.

Певица давно беспокоится о правах на рыбу. В 2010 году он написал в The Guardian , что «в настоящее время накапливаются доказательства того, что коммерческое рыболовство причиняет невообразимое количество боли и страданий.Нам нужно научиться гуманно ловить и убивать дикую рыбу или, если это невозможно, найти менее жестокие и более устойчивые альтернативы ее поеданию».

Между прочим, в первом ряду, наблюдая за этими дебатами, сидел Томас Нагель, автор знаменитой статьи 1974 года «Каково быть летучей мышью?»

Я всю жизнь ловлю и ем рыбу, поэтому мне было тяжело слушать, как Брейтуэйт и Сингер рассуждают о боли рыбы. Но и Дербишир тоже было тяжело слушать. Как, черт возьми, он знает, что рыбы не страдают? Он не знает, так же как Брейтуэйт или Сингер не знают, что знают.Сингер сказал, что мы должны дать рыбе презумпцию невиновности, и я склонен согласиться. Перестану ли я есть рыбу или ловить рыбу? Наверное, нет, но когда я это сделаю, я буду чувствовать себя плохо.

Вам может быть интересно, что случилось с этим полосатым окунем столько лет назад. Я бросил его обратно в океан. Не знаю, почувствовала ли рыбка радость, но моя дочь точно.

Дополнительное чтение :

Медузы, секс-боты и проблема солипсизма

CatCam исследует философскую головоломку: каково быть кошкой?

Сознание реально?

Проблема разума и тела, научный регресс и «Ву»

Является ли научный материализм «почти наверняка ложным»?

Сообщение из пустыни сознания Исследование, часть 1

Может ли интегрированная теория информации объяснить сознание?

Самый умный физик в мире считает, что наука не может взломать сознание

Мета-пост: сообщения Хоргана о науке о мозге и разуме.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.